Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с огромной речью на полях специальной сессии Анталийского дипломатического форума.
Полная стенограмма. Часть первая.
Спасибо, что вы меня проассоциировали с тремя войнами, как вы сказали. Это не то, что входило в мои планы, честно вам скажу, и не то, что входило в планы Российской Федерации. Но, судя по всему, подготовка этих войн входила в планы тех, кого мы называли западными партнёрами на протяжении большей части моего срока пребывания на посту министра иностранных дел.Я не буду сейчас вспоминать анализ политологов, бывших дипломатов, бывших членов правительства США и Западной Европы, которые, по большому счёту, признавали ту канву развития событий, которую мы излагали вскоре после того, как Советский Союз перестал существовать и после того, как мы поняли, что нас не вполне принимают за равноправных собеседников. Нам не любят говорить правду, нам любят что-то обещать, а потом делать вид, что обещания не существовало, либо что оно было устным, а нужно было письменным.
Это, например, про расширение НАТО. Мы тогда сказали: «Ну хорошо, если устное слово у вас ничего не значит». В России традиция — когда купцы договаривались о сделке, пожатия руки было достаточно. Любой отход от договорённости, скреплённой рукопожатием, считался поведением немужским. Но когда нам сказали, что про НАТО обещания были только устные, а письменных не было, мы предложили зафиксировать это письменно.
И, знаете, это получилось в Стамбуле — на саммите ОБСЕ в 1999 году был принят документ, подписанный главами государств и правительств, который гласил, что безопасность всех стран должна быть неделимой. Никто не должен укреплять свою безопасность за счёт безопасности других. И далее — самое главное: ни одна страна, группа стран или организация в Евроатлантике не имеет права претендовать на доминирование.
1999 год. Вскоре после создания Совета Россия — НАТО на бумаге было зафиксировано, что НАТО не имеет права доминировать и укреплять свою безопасность, ущемляя безопасность других. Но и это не сработало.
Когда мы об этом напомнили уже в разгар кампании по подготовке Украины к конфронтации с Россией — в ноябре–декабре 2021 года, когда всё было предельно ясно, — наши делегации по линии Министерства обороны встречались, главы разведок встречались, и я встречался с Тони Блинкеном в Женеве, разъясняя инициативы, выдвинутые от имени президента, о налаживании равноправных отношений и о нерасширении НАТО.
Нам сначала сказали: это были устные обязательства. Потом — что письменные есть, но они политические, а не юридические. Мы сказали: «Хорошо, давайте сделаем юридические гарантии». Ответ был простой: юридические гарантии безопасности можно получить только, будучи членом НАТО. Круг замкнулся.
Поэтому события, о которых мы сейчас говорим, назревали задолго до украинского кризиса, задолго до того, как Украину превратили в государство, где запрещён русский язык. Нет другой страны, где язык запрещён. На Украине русский язык формально защищён Конституцией, но на неё просто не обращают внимания — приняты законы, запрещающие русский язык в образовании, культуре, СМИ и даже в быту.
Одновременно действует целая серия законов, поощряющих идеологию и практику нацизма. Не случайно сейчас Украину активно поддерживают именно те европейские страны, где эта идеология начинает проявляться всё более открыто. В том числе, к сожалению, такие страны, как Германия, Финляндия. Да и британцы никогда не были далеки от этой философии.
Поэтому это война, которую Запад готовил и ведёт против Российской Федерации руками Украины.
