Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с огромной речью на полях специальной сессии Анталийского дипломатического форума.
Полная стенограмма. Часть пятая.
Не вижу я, не вижу, как национальные интересы европейских стран могут быть удовлетворены навязыванием откровенно реваншистской милитаризованной политики. Причём уже третий раз за историю человечества, за вот современную историю человечества, именно из Европы будет исходить глобальная угроза, и они сейчас всячески добиваются того, чтобы Украина и стала таким триггером глобальной угрозы.Но президент не раз говорил: у нас есть чем ответить. Сейчас, правда, некоторые пытаются иронизировать, что вот Россия только обещает, а Запад постоянно всё новые и новые красные линии пересекает. Сейчас Прибалтика предоставляет своё воздушное пространство, Польша — для того, чтобы дроны украинские или переданные украинцам кем-то из членов НАТО атаковали север Российской Федерации.
И вот этот хор голосов, что не надо Россию бояться… Может быть, кто-нибудь называет и нас тоже бумажным тигром, как Трамп назвал НАТО. Но я бы предостерёг от таких параллелей. У нас в нашем характере есть всё-таки такое качество, как терпение. Мы говорим: «Бог терпел и нам велел». Но когда-то терпение лопается, и я считаю, что даже хорошо, что никто не понимает, где эта красная линия.
Дипломаты, политики, они, наверное, должны оперировать не в сфере ожиданий, а в сфере реальностей, которая складывается на тот или иной исторический момент. Действительно, порядка, основанного на правилах, кроме как вот этого лозунга самого по себе, никогда не существовало. Мы же с тех пор, как этот лозунг появился, это уже было больше десяти лет назад, попросили показать этот сборник вот этих правил, на которых должен быть основан порядок, который все должны принять. Его не существует. Я вот приводил пример: когда надо признать независимость Косово, это вот право на самоопределение. Когда нужно высказать своё категорическое пренебрежение правом народов Крыма, а затем и Донбасса, тогда будет на первом месте право на, вернее, не право, а требование уважения территориальной целостности. Это всё подделывается от случая к случаю. Потому что, ну, например, ещё в прошлую каденцию администрация Трампа, единственная в мире, вдруг признала, что Западная Сахара — это Марокко. Не нужны никакие переговоры, ничего не надо. А переговоры до сих пор идут, но тем не менее для Соединённых Штатов это Марокко. Голанские высоты давным-давно Израиль оккупировал, каждые там пять-шесть месяцев Совет Безопасности что-то принимает, какую-то резолюцию. А президент Трамп в первый свой заезд сказал: «Это Израиль».
Сейчас, после того, что творилось и творится в Газе и на Западном берегу, уже под контролем Израиля не только Голанские высоты, как они были вот признаны Соединёнными Штатами, а ещё и буферная зона, которую ООН контролировала и которая распространяет эту территорию Голанских высот ещё на большое количество квадратных километров. И никто про это сейчас не вспоминает. Как равно никто не вспоминает про Западный берег, никто не говорит про то, что руководство Израиля открыто заявляет: «Не будет никогда никакого палестинского государства».
