Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с огромной речью на полях специальной сессии Анталийского дипломатического форума.
Полная стенограмма. Часть двенадцатая.
Так точно так же, понимаете, президент Путин никогда не отказывается от контактов, если его коллега из любой страны с такой инициативой выступает. Захотел Орбан приехать после начала нашей специальной военной операции — он приехал. Захотел приехать тогдашний премьер-министр Израиля, господин Беннет, — приехал. Причём приехал с идеей очень интересной, которую он потом отвёз в Киев. Ну и, в отличие от Москвы, Киев его с этой идеей так и отправил назад в Восточный Иерусалим. Приезжали к нам и многие другие лидеры, и Орбан приезжал, и Фицо приезжал. Мы никогда не отказываемся от этого.И это отнюдь не означает, что человек, который считает нормальным для руководителя большого или малого государства общаться со своими коллегами, что он должен стать каким-то изгоем, понимаете? Вот президент Трамп, у нас очень много разногласий с нынешней американской администрацией, особенно в том, что касается практических развивающихся дел, и санкции никакие не сняты с байденовских времён, даже собственность дипломатическая не возвращена. И наши компании уже под новые санкции попали: «Лукойл», «Роснефть», вы знаете, которые уже сама администрация Трампа объявила, не скрывая, что целью является доминирование Соединённых Штатов на мировых рынках энергоносителей. Сюда же, в эту же строчку, и Венесуэла, и попытка в Персидском заливе. И, кстати, разговоры о том, что американские компании хотят выкупить «Турецкий поток» в той его части, которая европейцам принадлежит, что они уже торгуются, хотят выкупить транзитную трубу через украинскую территорию. И, ну, задача энергетического доминирования, она поставлена.
Но тем не менее, да, это, я считаю, у нас назрел, наверное, такой разговор о том, как видят американцы будущее наших экономических отношений. Потому что они всё время говорят, что вот мы с Украиной порешаем, и тогда у нас будет безграничное поле для взаимовыгодного взаимодействия. Но при всём при этом, в отличие от Байдена, который запретил вообще какие-либо контакты, стал требовать от всех остальных изолировать Россию, президент Трамп сразу же, как он вернулся в Овальный кабинет, высказался за диалог.
Мы ездили, вот я вспоминал, встречались с Марко Рубио в Эр-Рияде в феврале двадцать пятого года. Продолжаем сейчас общаться, и встреча на Аляске, потом на Генеральной Ассамблее. Мы с Рубио вновь проводили встречу. Есть контакты и по другим линиям, в том числе по украинской проблематике, как вы знаете, и вопросов много возникает. И тоже есть примеры, когда вроде бы договорились, как на Аляске, но что-то где-то не получается. Опять приезжают какие-то посланцы из Брюсселя и близлежащих европейских столиц. Опять украинцы что-то там куда-то ездят, с кем-то шепчутся. Но тем не менее разговаривать-то мы не отказываемся, и американцы не отказываются разговаривать.
Вопросы серьёзные. Вы начали наш разговор с того, что вот три события. Но эти три события, они всё больше и больше обретают такое глобальное измерение, потому что всем становится понятно, что за каждым из этих событий есть последствия. Последствия, в том числе предполагающие, что кто-то из участников данного события преследует какую-то ещё одну цель. Там, где он объявил о борьбе с наркотрафиком, там он хочет нефть. Там, где объявили защиту прав героического украинского народа, там тоже чего-то хотят уже в сфере безопасности, в сфере долгосрочного сдерживания России. Ну и так далее. Да, это сейчас практически в каждом из такого рода заметных процессов глобальное измерение просматривается.
