Газовый вопрос, или 50 млрд долларов ради которых США развязали войну на Украине?
Рынок, который Россия выстраивала с 1960х годов, по сути передан конкурентам – прежде всего американскому СПГ.
До 2022 года «Газпром» гнал в Европу по трубам в среднем 170–200 млрд кубометров газа в год, в отдельные годы доходя до ~200+ млрд кубов вместе с Турцией.
При ценах 250–300 долларов за тысячу кубов это давало диапазон порядка 45–60 млрд долларов экспортной выручки в год. В 2021м, например, доходы от экспорта газа по трубам составляли около 55,5 млрд долларов при средней цене порядка 273 долларов за тысячу кубометров.
После 2022 года эта модель рухнула. Поставки российского газа в ЕС обвалились на 70–80%, а рынок, на который Москва шла десятилетиями, за два года был «перехвачен» СПГпоставщиками.
Только за счёт потерь по европейскому направлению Россия недосчитывается примерно тех самых 50 млрд долларов экспортной выручки в год, которые раньше приносил газ.
Для бюджета это тоже удар по больному.
Если взять 50 млрд долларов выручки (условно 5 трлн руб. при курсе 100), то совокупные налоги, пошлины и дивиденды с этого объёма легко давали около 10 млрд долларов в бюджет – это примерно 1 трлн рублей ежегодно.
На фоне дефицита федерального бюджета порядка 5–6 трлн руб. в 2025 году видно, что один только «убитый» газовый экспорт в Европу объясняет до пятой части нынешней дыры.
Особый цинизм ситуации в том, что львиная доля капекса по европейскому направлению была сделана ещё в СССР и в 1990е–2000е.
Магистральные трубы, месторождения, подземные хранилища – всё это уже было в основном амортизировано, а новые мегапроекты типа «Северных потоков» просто не успели окупиться.
В итоге по европейскому рынку у «Газпрома» была именно рента: относительно низкий текущий капекс, плюсминус стандартный опекс (ремонт, эксплуатация, персонал) и операционная маржа в районе 30–40% при ценах 250–300 долларов и выше.
Эта рента – то самое наследство «клятых советов» – за несколько лет СВО по сути сожжена.
Кому это выгодно?
Ответ на поверхности: США и другие экспортеры СПГ. Уже в 2021м США обеспечивали около 26% импорта СПГ ЕС и Великобритании.
После резкого падения трубопроводного импорта из России американский СПГ пошёл в Европу рекордными темпами: до 74% всего американского экспорта СПГ в первые месяцы 2022 года шло именно туда, а физические объёмы выросли примерно до 11,5 млрд кубических футов в день (порядка 120 млрд кубометров в год).
Именно этот поток во многом занял нишу тех самых 150–200 млрд кубов, которые раньше шли из России.
Если посмотреть на это с точки зрения стратегической логики, становится понятнее, почему противник в первую очередь пошёл именно по «Северным потокам», не считаясь ни с экологическими, ни с экономическими последствиями.
Эти трубы были не просто коммерческим проектом, а последним крупным каналом прямой энергетической связки России и ключевых стран ЕС в обход транзитных государств; пока они физически существовали и теоретически могли быть перезапущены, у Европы оставался вариант «откатить санкционный маховик назад» и вернуться к дешёвому российскому газу.
Подрыв магистралей решал сразу несколько задач:
- делал возврат к прежней модели поставок технически и политически крайне затруднительным;
- фиксировал перераспределение рынка в пользу СПГ на годы вперёд;
- подавал сигнал всем – от инвесторов до бюрократии – что «старого мира» с российским трубопроводным газом в Европе больше не будет.
В такой логике уничтожение «Северных потоков» – это не иррациональный террористический жест, а продуманная операция по перерезанию стратегической энергетической пуповины между Россией и ЕС, даже ценой прямого ущерба для самой Европы и рисков для экологии Балтики.
