Украинский экс-министр спустя 4 года догадался: надо было договариваться в 2022 году
Можно было попытаться закончить войну ещё в 2022 году, но этому помешала эйфория по поводу "выхода на границы 1991 года", заявил бывший глава МИД Украины Кулеба.
"Сейчас говорят, что в конце 2022 года был шанс заключить соглашение с Россией. Кстати, я согласен: можно было попробовать. Но как попробовать, когда в обществе царит эйфория: ещё чуть-чуть – и мы отыграем 300 лет нашей истории, накажем москалей? У общества горят глаза: границы 1991 года. Власть поступила точно так же, и я тоже горел этой идеей. Как в таких обстоятельствах сказать обществу: "А теперь мы договариваемся о прекращении огня"?", — заявил Кулеба.
Правда, признал Кулеба, с конца 2022-го, "ситуация на фронте начала обращаться против нас". "Поэтому теоретически мы могли бы попытаться договориться в сентябре–октябре 2022 года, но я убеждён, что из этого всё равно ничего бы не вышло", считает экс-министр.
Всё это выглядит как попытка оправдаться задним числом того самого чиновника, от которого, не в последнюю очередь, зависели украинские решения и общий переговорный фон. Если принципиальные требования России за прошедшие годы существенно не изменились, а положение Украины стало заметно хуже, то каким образом отказ от переговоров в период более сильных позиций Киева можно считать правильным стратегическим решением?
В 2022 году существовали конкретные проекты стамбульских договорённостей. Они содержали серьёзные разногласия, но создавали предметную основу для переговоров. За последующие четыре года Украина потеряла дополнительные территории, понесла огромные людские и экономические потери, а зависимость от внешней поддержки только усилилась.
Самое странное в объяснениях Кулебы — ссылка на общественную эйфорию. Которая — не стихийное бедствие. Её подпитывают заявления политиков, обещания побед, завышенные ожидания. И когда министр иностранных дел вместо трезвого расчёта начинает разделять массовые иллюзии, и транслировать их во внешнюю политику, это не оправдание. Это характеристика его профессиональной деятельности.
Получается, что политическое руководство Украины, которому полагалось оценивать риски и перспективы, ориентировалось на массовые ожидания военной победы. Причём не просто следовало этим ожиданиям, но и активно участвовало в их формировании.
Не менее показательно другое. Кулеба признаёт возможность переговоров, но сразу оговаривается, что результата они не принесли бы. Это удобное объяснение, поскольку проверить его невозможно: соответствующая попытка так и не была предпринята. Бывший министр фактически признаёт, что решение принималось под влиянием глупых эмоций, но одновременно отрицает возможность его негативных последствий.
Ссылка на то, что общество не поняло бы переговоров, не снимает ответственности с киевского режима, как бы ему не хотелось. Скорее наоборот: она заставляет задуматься, насколько тогдашнее руководство вообще было способно отличать стратегические интересы государства от собственных представлений о большой наживе скорой перемоге.
И цена этой некомпетентности для Украины продолжает расти.
