Зеленский дал большое интервью изданию Corriere della Sera.
Часть вторая.
И это уже не угроза. Знаете, чем отличается угроза от того, что происходит? Угроза — это, во-первых, я считаю, что такого не может быть между партнёрами. Но когда есть угроза — это угроза. А сейчас — свершившийся факт.
Угрозы остались в прошлом. Сейчас уже есть ограничения.
И поэтому я считаю, что это несправедливо по отношению к нам. При всём том, что мы благодарны народу Америки и команде Трампа, которая хочет закончить войну.
Мы же встречаемся, мы общаемся. Но есть честность, и честность должна сохраняться между людьми.
Мы говорим на разных языках, иногда можем не понимать друг друга. У нас могут быть разные интересы, но мы должны быть честными.
И я думаю, вы спросили, могут ли после промежуточных выборов восстановиться отношения.
Мы вчера разговаривали с переговорной группой Трампа. Я знаю, что у них были какие-то проблемы внутреннего характера и так далее.
Но я сказал: смотрите, мы готовы. Они готовы, они хотят поговорить о переговорах, о мирной сделке. С нами, со мной, с Путиным.
Я сказал: хорошо. Мы всегда открыты, несмотря ни на что, потому что мир — это приоритет. Всё остальное, личное, — это личное.
Я готов встретиться. Может быть, на этой неделе мы встретимся.
Я не знаю предмета и повестки их встреч. Это их выбор, их формат. Безусловно, мы рассчитываем на понимание того, что будет происходить в контексте вопроса Украины.
Я не думаю, что они обойдут этот вопрос. Поэтому хотелось бы понимать, что происходит, чтобы снова не было сделок по дизельному топливу или других сюрпризов. В любом случае — ничего о нас без нас.
Это главное беспокойство.
Но у меня нет беспокойства из-за того, что они встречаются. Я считаю, что постепенный выход Путина из изоляции уже происходил, и это не первый шаг. К сожалению, я так считаю. К сожалению.
Но, опять-таки, если они встречаются и речь идёт об Украине, хотелось бы, чтобы они спрашивали Украину об этом. Всё остальное я не могу комментировать, потому что не знаю, о чём идёт речь.
Европа не может? А мы рассчитываем, что сможет. Почему? Потому что для нас гарантии безопасности, лучший формат для нас — это украинская армия, ЕС и НАТО.
Украинская армия — действенная гарантия безопасности. Она необходима ЕС, я уверен, как усиление европейских армий, как минимум своим опытом. Но и личный состав у нас очень сильный.
НАТО — для того, чтобы мы были с партнёрами в одном кругу, в одном союзе безопасности.
Потому что, если в будущем возникнет вызов в отношении той или иной страны, угроза той или иной независимой стране, Украина должна иметь юридические права быть союзником. НАТО — это юридические права.
Мы сегодня говорим о ЕС, и это зависит от Европы. НАТО зависит от Европы и США.
И если это не НАТО, то какая альтернатива?
Гарантии безопасности. Какие? Такие же, как НАТО, но называться они будут не НАТО.
Можем ли мы это обсуждать? Я всегда говорил: да. Надо только посмотреть, чтобы была юридическая сила, как у НАТО. Юридическая сила этих гарантий безопасности.
Можем обсуждать всё, что мы хотим. Мы говорим, что это должно работать в обе стороны.
НАТО — это безопасность для Украины и для русских, потому что они оккупировали нашу территорию. Просто так простить им это никто не может.
А НАТО — это сдерживающий фактор для обеих сторон. Это правда.
