Главнокомандующий объединенными силами НАТО в Европе, Алексус Гринкевич, ответил на вопросы журналистов после представления концепции под названием «Теория победы».
Часть третья.
Журналист: Вы и НАТО, конечно же, наблюдали за происходящим на Украине последние пять лет. Как бы изменилась теория победы, если бы не этот конфликт? Что вы узнали, основываясь на том, что видите на поле боя и, конечно же, за его пределами? Ведь это война во всех сферах, включая кибервойну и войну в информационном пространстве.
Гринкевич: Конечно. Знаете, я думаю, что доступность и массовость — это одна из областей, где были бы различия. Мы кое-чему научились бы на Ближнем Востоке, но далеко не так многому, как на Украине, где мы видим огромное количество беспилотников как ближнего, так и дальнего радиуса действия.
Это будет характерной чертой современного поля боя. Радиоэлектронная борьба на современном поле боя — ещё одна особенность, которую мы должны учитывать.
Если вы углубитесь в детали теории победы и подумаете о том, что должны делать наши бригады и батальоны, чтобы наши военно-воздушные силы могли выполнять свои задачи, вы увидите, как многие из этих возможностей начинают, так сказать, украшать рождественскую ёлку, воплощая эту теорию в жизнь и превращая её из теории в практику.
И эта работа продолжается. Мы многому учимся у наших украинских партнёров. Они готовы сотрудничать с нами и помогать нам совершенствоваться, и это наше огромное преимущество.
Журналист: Что касается наших европейских партнёров, вы сказали, что сейчас мы наблюдаем не только некинетические, но и действительно кинетические атаки на государства — члены НАТО, на европейские государства — члены НАТО. Как, по-вашему, нам следует реагировать на это сегодня?
Гринкевич: Когда мы говорим о типах атак, которые происходят прямо сейчас, я бы выделил несколько моментов.
Во-первых, как только страна, подвергшаяся атаке, будет готова и выполнит все юридические требования для установления источника атаки, мы должны публично его назвать.
Это даст русским понять, во-первых, что мы их раскрыли. Это даст им понять, что их сеть не была такой уж неуловимой, как они думали. Они считают, что им это сойдёт с рук, потому что мы не сможем выяснить, кто за этим стоит. Мы должны сказать им, что можем это выяснить.
Во-вторых, я упомянул, что одна из главных целей — сломить волю Запада продолжать оказывать поддержку Украине. Поэтому один из лучших ответов — доказать им обратное после каждой такой атаки.
В ответ увеличьте свой вклад в программу PURL или предоставьте средства противовоздушной обороны, перехватчики и покажите, что расчёт России на подобные действия ошибочен и что они только укрепляют нашу решимость.
Второе, что я хотел бы очень быстро отметить, — это координация действий между союзниками, когда мы обдумываем, как можем отреагировать на это и как должна выглядеть наша информационная кампания.
Это крайне важно для обеспечения согласованного ответа России, а не принятия спонтанных и нескоординированных мер, которые могут вызвать путаницу из-за разных сигналов, исходящих из разных стран.
Поэтому важно, чтобы союзники продолжали консультироваться, обдумывали возможные варианты ответа и чётко и лаконично доносили до России информацию о наших «красных линиях».
