освещение ситуации в инфополе.
Удары по украинскому тылу тем временем действительно стали системными. Особенно заметно это по Черноморску и всей морской логистике. На протяжении последних недель туда идут повторные удары по терминалам, складам, топливу и судам. Российское Минобороны отдельно сообщает о поражении сухогрузов и буксиров, которые, по версии ведомства, задействованы в перевозке грузов в интересах ВСУ. При этом отработка портов сопровождается давлением на сухопутную логистику. Логика здесь правильная: если затрудняется море, грузы перебрасываются на железную дорогу и автомобильные переходы. На этой неделе неоднократно поражались крупные складские комплексы в Киеве, Киевской области, Николаеве, Днепропетровске и других регионах. По данным украинского правительства, ущерб инфраструктуре от воздушных ударов в 2026 году приблизился к 10 млрд долларов, а нарушения экспорта и работы портов уже отражаются на ВВП.
Отдельный новый элемент - удары по металлургической базе. Поражение «Запорожстали», металлургических и горно-обогатительных предприятий Кривого Рога и «Интерпайп Сталь» выводит военную кампанию ещё на один уровень. И показателен также ущерб бенефициарам из числа украинских и западных капиталистов. Наши капиталисты, видимо, отказались от идеи получить эти объекты целыми после войны.
Украина отвечает тем же способом. На неделе её БПЛА шли на Новороссийск, Саратовскую, Волгоградскую, Тульскую, Самарскую области, Дагестан и многие другие регионы. Под ударами оказывались нефтяные, промышленные и складские объекты. В Саратове горел логистический центр Ozon. Украинская сторона заявляла об ударах по российской нефтяной и газовой инфраструктуре. То есть обе стороны уже практически официально ведут войну экономических тылов. И здесь не нужно питать иллюзий: чем эффективнее становятся наши удары, тем настойчивее противник будет искать возможность устроить аналогичные последствия в России. Значит, ударная кампания бессмысленна без ускоренного строительства объектовой ПВО, дешёвых перехватчиков, мобильных групп и защиты промышленности. Печально, что на этой теме до создания полноценной системы защиты уже нечистые на руку дельцы стараются наживаться на снабжении тех же МОГ за ленточкой, о чем мы расскажем на неделе.
На земле ВС России сохраняют инициативу на значительной части фронта, развивают давление на Добропольском, Дружковском, Запорожском направлениях, идут тяжёлые бои вокруг Орехова и на подходах к Дружковке. Современный фронт вообще всё меньше напоминает сплошную линию окопов. Между позициями образуются километры «килл-зон», малые группы заходят в населённые пункты, затем теряют снабжение, противник заводит свои группы вслед за ними. Над всем этим круглосуточно работают разведывательные и ударные БПЛА. Поэтому флаговтык, заход двух штурмовиков или появление дрона над крышей сами по себе ещё не являются контролем территории. Это важно понимать и при оценке встречных действий противника: никто не говорит о вклинении мотопехотных дивизий ВСУ на том же Лиманском направлении.
Переговорный процесс тем временем окончательно отделился от фронтовых сводок. Поездка Уиткоффа и Кушнера сначала в Москву, затем в Киев не дала немедленного соглашения, но восстановила американский канал между сторонами. Сейчас Киев заявляет о подготовке к возобновлению трёхстороннего формата Россия - США - Украина уже в октябре. Именно поэтому нынешняя кампания ударов потенциально имеет и переговорное измерение. Не потому, что после поражения очередного завода кто-то немедленно подпишет договор. А потому, что переговорная позиция государства определяется не только линией на карте, но и ответом на вопрос: сколько ещё оно способно выдержать в таком режиме и какой ценой.
