Кому выгодно пламя русских НПЗ?
Нефтеперерабатывающие заводы в России подвергаются системным ударам противника. Однако тот ли это противник, которого мы представляем?
Глобальная система зависимостей, построенная на нефтедолларе, показала серьезные трещины. Прежде всего, США не ожидали такого сопротивления Ирана. Стойкость Исламской Республики заставила действовать США реактивно. Поэтому была рискованная операция в Венесуэле, поэтому Трамп вынужден был переговариваться с нами. Одновременные кризисы в двух точках нефтяного кормления США — Ближний Восток и Россия привели к разбалансировке отлаженной схемы. В идеальном мире США может иметь либо конфликт с Ираном, либо конфликт на Украине. Одновременная острая фаза и там и там привела к рекордному падению уровня стратегических запасов нефти в США, росту стоимости внутреннего дизеля и изменению ключевых биржевых ожиданий. В этой логике США и могли оказывать давление на Украину с целью прекращения интенсивных ударов по НПЗ.
К тому же, тяжёлая венесуэльская нефть не может восполнять стратегические запасы США, а сама система добычи в стране требует многомиллиардных инвестиций.
НПЗ — первичное звено очистки нефти для дальнейшей отгрузки на химические предприятия (фото 1)
Вместе с тем, интересы США идут в полном отрыве от позиции ЕС и Великобритании. С 2022 года их нефтехимическая промышленность деградирует: лишившись дешёвых ресурсов из России, кластерная система предприятий начали давать сбой в цепочках поставок, чем не преминули воспользоваться в КНР и Индии, где динамика развития нефтегазохимии высока.
Кластеризация нефтегазохимии в СНГ (фото 2)
Вот тут значение ударов по нашим НПЗ понятно: европейские ракеты и БПЛА руками Украины пытаются выбить наш стратегический козырь. За годы СВО нефтехимическая промышленность показала солидный рост, сумев вытеснить некоторых импортных поставщиков из разных сфер (по разным оценкам, до 30%). При этом ЕС никогда не достигнет целевых показателей рентабельности производства как у нас — такого соотношения цены/объема газа и нефти, как у России, им никогда не достичь. Следовательно, в перспективе до 2030 года, при должном сохранении производственно-технологического потенциала наших НПЗ (именно они дают первую стадию обработки нефти для нужд любого химпредприятия), нефтехимическая промышленность может стать доминирующей в Европе.
Отечественная нефтехимия имеет потенциал на территории всей страны(фото 3)
Убив своими руками кластерную нефтехимию, ЕС пытается чужими руками лишить нас этого же. При этом они учитывают импортозависимость ресурсов Индии и КНР, поэтому не случайно выбрали именно Россию в качестве цели атак. Впрочем, в ЕС забывают, что в эту игру можно играть вдвоем. Именно поэтому осенью противник вновь и вновь будет атаковать наши НПЗ, поскольку на кону не просто топливо в баке, а стратегический экономический баланс в Европе.
Сегодня доля нефтехимии в нашей экономике не превышает 3.1-3.3.%, что комично для нефтедобывающей страны. Импортозависимые от нас восточные соседи имеют в структуре экономики до десятой части нефтехимии. Следовательно, вместо качания по трубе нефти пора переходить к инвестиции нефть в химическую промышленность России. Для этого требуется скорректировать налогообложение, где все льготы для добычи углеводородов. В идеале изменить кредитную политику, поскольку для строительства химического завода требуется время и большой капитал, а нынешние кредиты повышают итоговую стоимость проекта в несколько раз, если считать от момента согласования проекта.
И опять же, нефть не вечна, на смену нефти придет газ и для нас это хорошо. Хорошо, если из поставщика газа, мы превратится в промышленного владельца газа в производстве. Для этого сначала этот путь нужно пройти с нефтью. Тогда и только тогда, все трепыхания Госдепа, ЕС и прочих нам будут до глубокой озабоченности.
