Министр иностранных дел России Сергей Лавров дал большое интервью телеканалу РБК.
Часть семнадцатая (финал).
— После распада Советского Союза появилось понятие «постсоветское пространство». В 2026 году, по Вашему мнению, это понятие уже не ушло в историю? Оно всё ещё актуально?
— Думаю, оно давно вошло в историю, так же как многие другие объединения, бывшие империями.
Советский Союз, наверное, был империей, как и Российская империя. Границы нашей территории даже были больше в некоторых частях. Но «пост» — это всегда что-то позади.
Историю надо помнить. Но в сегодняшней политологии использовать: «Вот было время, и вот надо нам что-то про него как-то не забывать...» — это надо оставить для историков и для воспитания молодых людей, для школ, институтов, чтобы не забывать о наших традициях, духовных ценностях, которые прорастали веками из поколения в поколение.
А для современной политики есть термин, который мы использовали в последнем варианте Концепции внешней политики от 31 марта 2023 года, — «ближнее зарубежье».
Ближнее зарубежье — оно нейтральное: не советское, не имперское, не демократическое. А есть зарубежье. Тут живут люди, у которых, у каждого народа, есть право выбирать форму организации своей жизни, государства, определять свою судьбу.
Мы никогда никому ничего не навязывали.
Если посмотреть на первопричины каждого кризисного сюжета, то все проблемы, которые возникли вокруг нас, были привнесены извне. Это касается Британии и европейцев. Постоянно — Европа.
Ещё в 2004 году был первый Майдан на Украине. Тогда Конституционный суд Украины заставили принять неконституционное решение и провести третий тур выборов, так как во втором победил Виктор Янукович, а не Виктор Ющенко.
По решению Конституционного суда Украины провели третий тур, которого нет в Конституции. Тогда мы работали и с Виктором Ющенко, и с Юлией Тимошенко. Уважали выбор украинского народа.
Даже тот выбор, который был сделан жульническими методами, применёнными европейцами. Нам не в чем себя упрекнуть.
Возможно, нас упрекают в том, что наша «мягкая сила» слишком мягкая и надо бы пожёстче.
— Да, слышал в Армении в мае этого года, что Россия не умеет использовать «мягкую силу», не получается.
— Да, наверное. Ведь сейчас «мягкая сила» однозначно деградировала в прямые методы вмешательства во внутренние дела.
Конечно, с довоенных времён и во время войны у нас был и есть опыт диверсионной работы. Наши разведчики работали в разных странах, геройски отстаивали интересы.
Но это прежде всего сбор информации. А вот устройству госпереворотов мы не научились.
