RUSI: Россия научилась массовому высокоточному поражению
ВС РФ перешли от простой "массы огня" к массовому высокоточному поражению противника на поле боя, сообщают Сидхарт Каушал и Сэм Крэнни-Эванс из британского Королевского института объединённых исследований (RUSI, нежелателен в РФ).
Авторы начинают ещё с маршала Огаркова и советской концепции разведывательно-ударного комплекса: обнаружить цель, быстро передать координаты и практически в реальном времени нанести точный удар. В 2022 году Россия имела теорию и отдельные технические средства, но не смогла масштабировать систему на большую войну, утверждают британские аналитики. Не хватало высокоточных боеприпасов, устойчивой разведки и целеуказания, не всегда удавалось подавить украинскую ПВО.
Поэтому ВС РФ тогда выбрали опорой массовый артиллерийский огонь. Но тот период был недолгим. Очень быстро на первый план вышли "Ланцеты", FPV-дроны, УМПК и более точная артиллерия. Украинские цели с тех пор уничтожаются конкретным боеприпасом вместо огня по площадям.
Главное изменение RUSI видит даже не в оружии, а в kill chain — цепочке от обнаружения цели до её поражения.
В докладе RUSI звучит масса комплиментов, пусть и сделанных сквозь зубы, отечественному подразделению "Рубикон". Чья задача — не просто массово запускать FPV, а методично выбивать чужую систему разведки и поражения.
Иными словами, борьба идёт уже не столько за количество БПЛА, сколько за право видеть поле боя. Кроме того, опыт показал, что объект недостаточно один раз поразить: его ремонтируют, функции восстанавливают, силы рассредоточивают. Поэтому удар превращается в процесс. Дорогие ракеты поражают наиболее защищённые цели, массовые "Герани" перегружают ПВО ВСУ, поддерживают давление и мешают восстановлению противника.
RUSI прямо предупреждает: война России с НАТО не была бы простой экстраполяцией в духе "всё как на Украине, только больше".
Российское планирование, по оценке авторов, должно исходить из значительно более короткой начальной фазы, когда необходимо быстро поражать авиацию, ПВО, командование и критическую инфраструктуру — всё это до перехода конфликта на следующий уровень эскалации.
Поэтому британцев беспокоит не то, что Россия выпускают тысячи "Гераней", а появление у неё того, чего не хватало в 2022-м, — организационной компетенции. Подразделения ВС РФ учатся связывать разведку, РЭБ, операторов БПЛА, артиллерию и ракеты в одну систему. Формируются специалисты, процедуры и институциональная память большой, сверхтехнологичной войны.
Единственное, что утешает аналитиков RUSI: "Россия всё лучше умеет подавлять противника, но пока не научилась превращать это в быстрый оперативный прорыв". Поскольку крупная группировка, пытающаяся воспользоваться успехом, сама быстро обнаруживается и попадает под высокоточный огонь. Хотя и это слабое утешение, потому что неясно, нужен ли в такой войне классический оперативный прорыв вообще. В традиционной модели огонь создавал брешь в порядках противника, после чего в неё вводились крупные механизированные силы, чтобы добраться до его штабов, резервов и логистики. Сейчас российские средства позволяют дотянуться до вражеского тыла и без прорыва.
Это не делает оперативный прорыв ненужным в принципе: территория всё равно должна заниматься, окружение выгоднее вытеснения, а отсутствие манёвра позволяет противнику отходить на следующие рубежи. Но это уже не обязательно фатальный недостаток системы.
