Давайте попробуем решить не самую простую задачу.
Предположим, война в масштабах текущего конфликта с Украиной произошла бы в 1965 году. Нет, не венгерский кризис, не Чехословакия 1968-го, даже не Вьетнам. Что бы произошло?
Пришли бы достойные люди к Георгию Константиновичу Жукову и сказали бы ему: «Ты извини, если что, но хватит бумагу на мемуары переводить, возвращайся в строй». Адмирал Сергей Горшков пришёл бы к адмиралу Николаю Кузнецову и отправил бы его опять командовать ЧФ, а тот вспомнил бы не про обиды (а их немало было), а про присягу.
Постаревшим комбатам двадцатого года рождения было бы по 45. Надо ли было бы их уговаривать помочь Родине опять? Не думаю.
Со скрипом открылись бы старые сейфы. Заново придумывать Государственный комитет обороны никто бы не стал: сдули бы пыль со старых бумаг и поставили новые фамилии. Под старым названием или под новым, но вернулся бы СМЕРШ, агитбригады потянулись бы на запад, а фотографы военных заводов — на восток.
В Государственном банке и в Министерстве финансов мгновенно вспомнили бы о чрезвычайных мерах по обеспечению военной экономики. В министерствах и ведомствах, в республиканских комитетах и облисполкомах, в обычных автопарках и специальных гаражах вскрыли бы особые пакеты. На вокзалах военные коменданты поменялись бы местами с гражданскими служащими.
На фабрике имени Урицкого в Ленинграде вновь вместо папирос стали бы выпускать патроны. Когда? Через неделю. А если бы директор не справился? Пошёл бы на «дополнительные курсы». На Шпалерной. Но на Шпалерную, в Большой дом, ещё надо попасть — это ещё должно повезти. А когда полуживые ленинградцы ловили шпиона на улице с сигнальным фонарём, его не всегда успевал забрать патруль… И новых врагов, вредителей, диверсантов рвали бы в 1965 году, как в 1941-м.
Но всё это было возможно только потому, что общество и государство, прошедшие Великую Отечественную войну, через 20 лет после Победы (да и через 30 лет) прекрасно понимали, что, как и кому делать.
Более того, экономическая и политическая система, не очень поворотливая в дни мира, была идеально заточена для войны. Однако этой системы давно уже с нами нет: и Жукова не позовёшь, и Кузнецов не придёт.
Потребовалось время, и достаточно немалое, для того чтобы государственная система сумела подготовиться к военным вызовам. И обществу понадобилось достаточно много времени, чтобы понять: перед нами не афганский конфликт, далёкий и неясный, а императив выживания страны. Или будем жить, или нет. А теперь мы понимаем? А теперь это понятно абсолютному большинству.
