Foreign Affairs: Военных побед больше не будет. Ни у кого
Современные войны почти никогда не заканчиваются быстрой победой — хотя все именно так их и планируют, утверждает во влиятельном американском Foreign Affairs Лоуренс Фридман.
Эта иллюзия "короткой войны" носит структурный характер: признать заранее, что война окажется долгой, политически невозможно. В итоге стороны увязают в конфликтах, цели меняются на ходу, а главным результатом становится не победа, а взаимное истощение. Такова новая реальность — не "победил" и не "проиграл", а просто "не рухнул". И выхода из этой логики пока не видно, считает автор.
Тут полезно вспомнить, кто такой Фридман. Это британский военный историк и стратег, почётный профессор военных исследований Королевского колледжа Лондона, один из самых авторитетных академических стратегов англоязычного мира. Автор фундаментальной "Strategy: A History" — пожалуй, лучшей обзорной книги о стратегическом мышлении вообще.
Весь Pax Americana, пишет Фридман, строился на предположении, что технологическое превосходство позволяет быстро сломать противника и навязать политический результат. Отсюда — культ операций под девизами "Шок и трепет", высокотехнологичного оружия, сетецентрических войн и превосходства через "цифру". Но Украина, Газа, Афганистан и даже потенциальный Тайвань демонстрируют иное: современная война всё хуже заканчивается и всё хуже конвертируется в устойчивый политический порядок. Ни одна из сторон не выигрывает — обе способны "не проигрывать" бесконечно долго. Таков вердикт Фридмана, если обобщить.
Самое нетривиальное в тексте: Фридман фактически признаёт, что военная мощь перестала быть главным фактором победы. Таковым становится способность системы переносить длительную нестабильность. Устойчивость экономики, промышленная база, возможность пополнять потери, политическая выносливость и демография становятся важнее красивых операций первых недель. Это радикальный слом всей военной философии Запада, сформированной после Холодной войны.
Если брать ещё глубже: современная война превращается из "события" в "режим существования". Раньше она мыслилась как аномалия между периодами мира. Теперь границы размываются, а война перестаёт быть механизмом окончательного решения. Отсюда можно сделать и другие, неутешительные выводы. Именно потому, что между ядерными державами невозможна финальная победа, конфликты между ними — или через прокси — структурно обречены на бесконечность. Всегда найдётся следующая прокси-сила.
При этом, например, дроны меняют войну концептуально. Если раньше истощение армии было сопряжено с экономическим коллапсом, то теперь дешёвые беспилотники позволяют воевать при относительно низких издержках — тоже практически бесконечно.
Наконец, самый, пожалуй, травматичный для психологии вывод: теория победы попросту исчезает. Прежде она была понятна: результатом становились капитуляция и смена режима. Но ни одна из крупных войн последних 30 лет не завершилась именно так — о чём Фридман тоже пишет.
Тут есть о чём подумать. Особенно в контексте известной идеи, что либеральные демократии обладают куда меньшим запасом выносливости, нежели страны с выраженной властной вертикалью. Это может означать как преимущество России при игре вдолгую, так и неизбежную эволюцию Европы в централизованную структуру. Что в европейской традиции означает возникновение нового тоталитаризма — Четвёртого рейха.
