За ночь. Что важно к утру 31 октября. Большая дипломатия и опасные сигналы
31 октября: на G20 в Атланте разногласия вокруг России, США одобрили продажу Украине 500 ракет Patriot, Иран сообщил об инцидентах с танкерами в Ормузском проливе, а хуситы — об ударах по Саудовской Аравии. За этими новостями видна борьба за устройство нового мира: кто будет контролировать торговлю, энергетику и условия будущих соглашений.
1. G20 в Атланте: встречаются, но не договариваются
Министры иностранных дел «Большой двадцатки» не смогли согласовать общую позицию по Украине, Ирану, торговле и Китаю. По сообщениям СМИ, из-за возражений европейских представителей против общего фото с Сергеем Лавровым организаторы отменили традиционное фотографирование.
Но дело не в фотографии. G20 всё больше становится местом демонстрации противоречий, а не принятия общих решений. Международные институты работали, пока основные игроки признавали общие правила. Теперь идёт переустройство мира: каждый глобальный кластер стремится занять выгодную позицию, а остальные государства — оказаться рядом с центрами силы, а не на периферии.
Поэтому самое интересное на таких встречах происходит в кулуарах. Отдельный государственный визит требует долгих согласований, а на саммите можно поговорить даже с теми, с кем публично встречаться неудобно. Дипломатия не исчезает — меняется место, где принимают решения.
2. Лавров, Европа и украинское урегулирование
Сергей Лавров поставил под сомнение роль европейских государств как гарантов будущих соглашений по Украине и заявил о возможности переговоров с Зеленским в Москве. Москва не считает Европу нейтральным посредником и стремится обсуждать ключевые вопросы безопасности напрямую с США.
На мой взгляд, из европейских игроков наиболее существенные рычаги воздействия на украинское руководство сохраняет Британия. Часть британских финансовых и корпоративных элит, связанных с Сити, заинтересована в собственном глобальном кластере, где важнейшими инструментами влияния служат деньги, торговля и логистика.
Кто контролирует маршруты поставок, тот влияет и на цены, и на доступ к товарам. Именно так я понимаю одну из основ леволиберального глобализма. Россия же стремится вывести политическую часть конфликта из-под британского влияния. Отсюда борьба не только за условия соглашения, но и за состав участников переговоров.
3. Пятьсот ракет Patriot: решение сегодня, поставки потом
США согласовали потенциальную продажу Украине 500 противоракет PAC-3 на сумму около 2,1 млрд долларов. Оплата предполагается за счёт Киева и партнёров. Но разрешение на сделку — ещё не поставка: производство и передача такой партии могут занять годы, Киев рассчитывает на ускорение.
Вашингтон получает политический эффект сейчас, тогда как реальный военный эффект зависит от сроков и наличия ракет. И это при условии, что Украина сохранится к 2030 году в нынешнем государственном и политическом виде. Кто тогда будет у власти в США и Европе, тоже неизвестно.
Как я не раз писал, заявления и реальные действия часто несовместимы. Для Киева важнее не долгосрочное разрешение, а передача ракет из имеющихся запасов с последующим восполнением. Вот это и покажет реальное содержание американской политики.
4. Ормузский пролив: удар по маршрутам — удар по ценам
КСИР сообщил о четырёх пострадавших танкерах в Ормузском проливе. Иранская сторона связывает инциденты с минами; независимые сообщения позволяют говорить об отдельных повреждениях судов, но не подтверждают всю изложенную КСИР картину.
Значение происходящего шире отдельных происшествий. Риски судоходства повышают расходы на страховку и перевозки, а значит — стоимость нефти, газа и товаров далеко за пределами региона.
Для России это создаёт возможности. Европа сама ограничила поставки российских энергоносителей, а война на Ближнем Востоке осложняет альтернативные маршруты. В итоге европейцам приходится выбирать между частичным восстановлением прежних связей, более дорогими поставками через посредников и растущей зависимостью от США.
Не исключаю и парадокса: российское сырьё может попадать к покупателю по более длинной цепочке, с дополнительными посредниками и наценками. Меняется маршрут — но не обязательно происхождение ресурса.
5. Катар, США и Иран: переговоры под военным давлением
Катарские посредники пытаются вернуть стороны к обсуждению прекращения войны. При этом из Вашингтона поступают сигналы как о возможности дипломатического решения, так и о новых военных вариантах.
Тегерану недостаточно самого соглашения: нужны гарантии, что его будут исполнять. Я считаю, что Иран действует последовательно, стремясь изменить баланс сил на Ближнем Востоке. Россия в ходе СВО добивается изменения военно-политической конфигурации части Европы. Масштаб, средства и условия разные, но принцип сходен: обеспечить положение, при котором их ключевые интересы безопасности нельзя игнорировать. Поэтому временное перемирие ещё не равно завершению противостояния.
6. Саудовская Аравия и Йемен: второй участок энергетического кризиса
Хуситы заявили об операциях против саудовских объектов, Эр-Рияд — о перехватах ракет и беспилотников. На этом фоне Лавров обсудил региональную безопасность с главой МИД Саудовской Аравии Фейсалом бен Фарханом.
Напряжённость сохраняется сразу у двух важнейших морских направлений — Ормузского пролива и Красного моря с Баб-эль-Мандебским проливом. Если проблемы с судоходством усилятся на обоих маршрутах, платить придётся мировой торговле. Саудовская Аравия вынуждена одновременно обеспечивать экспорт нефти, учитывать влияние Ирана и хуситов, сохранять отношения с Вашингтоном и разговаривать с Москвой.
Вывод. Мир делят не по заявлениям, а по возможностям
На G20 спорят о фотографиях, но говорят в кулуарах. США обещают вооружение на годы вперёд. Иран ведёт переговоры, пока под угрозой остаются нефтяные маршруты. Европа ищет новые источники энергии и всё больше зависит от чужих решений.
Главная борьба идёт не за право объявить победу, а за право устанавливать условия жизни других: кто поставляет энергию, контролирует морские пути, назначает цены и допускает к переговорам. Старые институты остаются, но реальные договорённости всё чаще заключаются между центрами силы.
И здесь неприятный для многих вывод: политическая независимость без энергетической, технологической и логистической устойчивости быстро превращается в красивую декларацию. Государство может иметь армию и дипломатию, но если его снабжение зависит от чужого решения, оно вынуждено принимать чужие условия. Именно за возможность не зависеть от них и идёт борьба — от Украины до Ормузского пролива.
У вас есть другое мнение, дополнение? Пишите @Lebedev_771, обсудим.
#КартинаМира #Россия #США #Украина #Иран #БлижнийВосток #G20 #ОрмузскийПролив #Геополитика
