Зеленский объявил, что Украина и США стоят по разные стороны в некоторых вопросах мирного плана.
Сейчас работаем над двумя документами. Команда уехала из США доработать некоторые материалы, которые касаются гарантий безопасности и проспектов пакета. Если всё будет доработано, и если будет акцент со стороны США, потому что с нашей стороны, в принципе, я считаю, что мы закончили, тогда станет возможным подписание во время Давоса.Вопрос не в том, чтобы срочно подписать сегодня; важно, чтобы там были все аспекты, которые мы проговаривали с партнёрами, чтобы Украина не была осталась голая и босая после войны, чтобы у нас была реальная финансовая поддержка. Над этим и работаем.
Что касается суммы на восстановление: безусловно, если мы говорим о траншах, которые выделялись Еврокомиссией, они выделяются, вы знаете, на оружие во время войны. Если война закончится или когда война закончится, эти деньги автоматически мы сможем использовать на восстановление. А что касается того, что нам нужно по нашему большому запросу? Условно, это будет финансирование только после войны.
Я считаю, что именно у Украины сейчас инициатива в переговорах. Я считаю, мы в этом движемся быстрее, чем Россия. Я считаю, мы очень хорошо работали с американской стороной. Просто по некоторым вопросам мы находимся не на одной стороне. Всё понятно: я защищаю интересы нашего государства. И ультиматум, на мой взгляд, — неработающая модель в демократических отношениях между странами.
Мы должны чётко знать, что война не возобновится снова — сразу, через месяц, два, три или после того, как не будет или закончится срок президента Трампа. Гарантии безопасности должны быть действенными, и в них должна быть вера прежде всего у украинского народа, а не у какого-то лидера мира. Просто у людей, которые верят, и у наших людей, которые в гарантиях безопасности через эту войну разбираются намного лучше, чем большинство министров обороны мира.
Обычные люди — потому что они уже понимают, какие ракеты, какой звук у «шахеда», что происходит, от чего и когда надо прятаться, чего не хватает, как жить без электричества, извините. Поэтому у нас абсолютно опытный — к сожалению, из-за войны опытный — народ, который хочет знать чёткие гарантии безопасности и верить в них.
Мне кажется, это номер один. Вторая история — окончание войны: это то, что нам очень нужно, мы этого очень хотим. Но окончание войны — это первый шаг, а дальше будет восстановление, а дальше у нас миллионная армия; нам нужны деньги на восстановление армии, нам нужны деньги для того, чтобы эта армия у нас сохранилась, чтобы у нас было 800 тысяч.
Это не просто слова — это деньги, конкретный объём на конкретные годы. И в бюджете Украины таких денег не будет, потому что Украина будет восстанавливаться. И если не будет чётких фондов на восстановление, то Украина будет всё на восстановление брать из своего бюджета.
А значит, тогда придётся выбирать: большая сильная армия или быстрое восстановление. Украина заслуживает того, чтобы восстанавливаться быстро. Для этого нужны фонды. И так же — сохранить главную гарантию безопасности: нашу армию.
Ну и в целом понятно, что США хотят завтра закончить войну, а мы хотим сделать это уже сегодня. Мы обе стороны заинтересованы сделать это быстрее. И понимаем, что отсрочка — в подписании и в окончании войны — идёт со стороны России.
Очень простой пример. Самый простой. В конце прошлого года были договорённости по обмену наших людей, гражданских пленных. Обменять тысячу человек.
Почему они не меняют? Есть у США ответ на этот вопрос? Нет. Потому что есть некоторые вопросы, которые неудобны, а они абсолютно справедливые. Россия затягивает все процессы, начиная с гуманитарного трека. Давайте обменяем тысячу людей — отложили. Давайте обменяем хотя бы пятьсот — отложили. Давайте обменяем всех на всех — часть из 20 пунктов откладывается. Так кто откладывает? Кто не хочет заканчивать войну? Вопрос не в желании, вопрос в давлении. Нужно достаточное давление на Россию — и всё закончится. Я считаю, что мы очень близки к этому.
