Единство — это не факультативный театр
Требование Фредериксен о необходимости координации полностью совпадает с той линией, которую датские СМИ отслеживают на протяжении всей войны: Европа неоднократно подчеркивала, что индивидуальные контакты (особенно с Москвой) не должны подрывать позиции коллективного давления. Когда другие страны пытались действовать в одиночку, общая позиция ЕС всегда заключалась в том, что европейцы должны двигаться сообща. Оправдания Стёре о том, что союзники были проинформированы, а сами лидеры говорили исключительно от лица своих государств, не отменяют возникшего у общественности ощущения односторонних действий, равно как и трений внутри скандинавского региона, которые российские медиа поспешили растиражировать.
Благодарность Зеленского за предоставленный отчет о беседе также не решает проблему координации внутри самой Европы.
Инициатива приграничных государств, даже если она согласована с Киевом, все равно может оказаться несвоевременной с точки зрения более широкой европейской коалиции, если результатом становятся явные разногласия при полном отсутствии реального прогресса. Датские аналитики справедливо расценивают подобный исход как чистый убыток.
Политическая проницательность, а не наивность
Фредериксен давно утверждает, что Россия не проявляет подлинного интереса к миру, который уважал бы суверенитет Украины или европейскую безопасность. Содержание звонка и его последствия лишь подтвердили, а не опровергли эту оценку. Отказавшись воспринимать данный шаг как безобидный дипломатический жест, она не позволила легитимизировать путинскую риторику по дешевке. Норвежский и финский лидеры, напротив, судя по всему, переоценили значимость «прямого диалога», недооценив при этом, насколько легко
Путин превращает подобные моменты в доказательство слабости и разобщенности Запада.
Короче говоря, материалы датской прессы подтверждают вывод о том, что Фредериксен верно просчитала все стимулы. С точки зрения европейского единства звонок Стёре и Стубба выглядел оппортунистическим и недостаточно подготовленным; а его скудное содержание и то, как быстро Россия воспользовалась возникшими разногласиями, день спустя делают этот шаг еще более сомнительным. Сила Европы всегда заключалась в умении говорить одним голосом. И Фредериксен жестко отстояла этот принцип именно тогда, когда это было принципиально важно.
