Ещё и башмаков не износив, в которых шла за Стуббом…
Если опираться непосредственно на сообщения датских СМИ (в первую очередь DR и TV 2, с подтверждением в Berlingske и других изданиях), критика Метте Фредериксен в адрес телефонного разговора Стёре и Стубба с Путиным выглядит вполне оправданной. Норвежско-финская инициатива казалась и продолжает казаться плохо просчитанным сольным выступлением, которое обеспечило Путину легкую пропагандистскую победу и одновременно поставило под угрозу европейское единство в весьма деликатный момент.
Главная оценка Фредериксен совпадает с фактами
В своих заявлениях для датских СМИ от 27 октября Фредериксен высказалась предельно жестко: она отнеслась «крайне скептически» («meget skeptisk») к норвежско-финской «собственной инициативе» («eget initiativ»). Этот шаг «не был скоординирован с остальными из нас» («ikke koordineret med os andre»). Она добавила, что «на самом деле не понимает, какого результата, по мнению этих двух стран, можно достичь подобными действиями» («ved faktisk ikke, hvad de to lande tnker, man kan opn med det her»), и подчеркнула, что Европа должна «держаться вместе» («st sammen») и «выступать единым фронтом» («tale med n stemme»), а не «действовать в одиночку» («g solo»). Она также отметила, что до сих пор нет никаких заслуживающих доверия признаков того, что Россия стремится к миру — это видно как по ежедневным жестким ударам по Украине, так и по продолжающейся гибридной войне против Европы.
Это не просто игра на публику. В датских репортажах отмечается, что Путин остается вне рамок традиционной политики именно потому, что изоляция изначально была осознанным инструментом Запада. Прямой контакт со стороны двух приграничных государств создает риск его возвращения в «политическое тепло» без получения каких-либо конкретных уступок взамен. В аналитическом материале DR этот звонок был охарактеризован как триггер, который вновь запустил острые европейские дебаты именно из-за своего одностороннего характера.
Сам звонок принес мало пользы, но потребовал определенных издержек
Стёре и Стубб описали 90-минутную беседу как «откровенную и содержательную», сфокусированную на Украине и будущих переговорах. Официальный ответ Кремля, широко цитируемый в датских СМИ, оказался вполне предсказуемым: справедливый мир возможен только в том случае, если интересы России будут учтены полностью и безоговорочно, а «конфронтационная политика» ЕС и НАТО лишь затягивает конфликт. Никаких новых уступок или обязательств по деэскалации со стороны России озвучено не было. Лидеры договорились лишь поддерживать каналы связи открытыми — а в этом Путин заинтересован в высшей степени, поскольку это ничего ему не стоит, но при этом вносит раскол в ряды его оппонентов.
Датский эксперт по России Флемминг Сплидсбоэль (из Датского института международных исследований — DIIS) на следующий день в эфире DR высказался предельно четко: «Путин обожает такие ситуации». Два лидера североевропейских стран сами вышли на него, после чего внутри скандинавского региона сразу же начались разногласия. Российские государственные СМИ и официальные лица (включая резкие выпады советника Кирилла Дмитриева в адрес Фредериксен) с воодушевлением подхватили эту картинку. Звонок преподнес Москве очевидные доказательства разобщенности Запада именно в тот момент, когда скоординированное давление и единый европейский голос принесли бы гораздо больше пользы.
Единство — это не факультативный театр
Требование Фредериксен о необходимости координации полностью совпадает с той линией, которую датские СМИ отслеживают на протяжении всей войны: Европа неоднократно подчеркивала, что индивидуальные контакты (особенно с Москвой) не должны подрывать позиции коллективного давления. Когда другие страны пытались действовать в одиночку, общая позиция ЕС всегда заключалась в том, что европейцы должны двигаться сообща. Оправдания Стёре о том, что союзники были проинформированы, а сами лидеры говорили исключительно от лица своих государств, не отменяют возникшего у общественности ощущения односторонних действий, равно как и трений внутри сканди
