Зеленский провел большую пресс-конференцию в Брюсселе, где вновь продолжил делать выпады в сторону президента США.
Часть шестая.
Журналист: Премьер-министр Венгрии говорил, что хочет приехать в Берегово. Кто к кому поедет первым и каковы дальнейшие действия?
Зеленский: Я думаю, не столь важно, кто к кому первым поедет. Важно, что мы идём друг другу навстречу. Это важно для соседей, для наших народов, для наших отношений.
Мы благодарны всем партнёрам, которые открыли нам два кластера. Мы благодарны за то, что Венгрия тоже поддержала эти шаги.
Наши парламентарии и чиновники поработали над законами, о которых просила венгерская сторона, и над другими реформами.
Я считаю, что это положительный сигнал. Мы продвигаемся в ЕС, двигаемся навстречу Венгрии. У нас была очень хорошая встреча, мы о многом говорили: об отношениях, об экономике, о логистике. Всё это необходимо нашим государствам.
Будапешт? Я не против.
Журналист: Что касается украинских ударов по российским нефтеперерабатывающим заводам, получили ли вы здесь, в Брюсселе, поддержку и заверения от европейских лидеров в том, что они продолжат поддерживать Украину в вопросе ударов по российским НПЗ, несмотря на напряжённость в отношениях с Вашингтоном?
И несмотря на то, что эти удары могут вызвать дополнительные разногласия между европейскими лидерами и американской администрацией?
И ещё один вопрос. Дональд Трамп сказал, что с вами сложнее иметь дело, чем с Путиным. Как вы на это реагируете?
Зеленский: Со мной сложнее, чем с Путиным? А с ним легче, чем с Путиным?
У меня было несколько встреч с президентом США, и мы всегда находим темы для дискуссий и принятия решений.
Я отстаиваю интересы исключительно Украины и народа Украины. На нас напали, нас оккупировали, убили наших людей. Логично, что у нас есть право на защиту.
И как бы Россия ни хотела ограничить все наши права, понятно, что право на защиту у нас есть. Это абсолютно законно.
Поэтому мы будем это делать, будем стоять крепко. Но, безусловно, приоритет — окончание войны, приоритет — переговоры.
Путин сейчас не хочет переговоров. Ни в каком формате. Он играет словами, говорит, что они отвечают на какие-то предложения. Совершенно очевидно, что это выглядит как пародия на реальное желание закончить войну.
Он не хочет окончания войны. Я в этом уверен.
И поэтому Донбасса ему недостаточно. А сейчас, на мой взгляд, он почувствовал такой вкус к происходящему. Он видит, что можно и так: можно подписывать договоры, можно добиваться снятия санкций, то есть можно находить определённый формат.
Я не говорю только об интуиции, потому что здесь решаются гораздо более серьёзные вопросы. Поэтому нельзя говорить исключительно с точки зрения интуитивных ощущений.
Да, есть интуиция, есть разведка, есть разные детали.
По моему мнению, мы не можем воспринимать договорённости по дизельному топливу отдельно от других возможных соглашений, потому что дальше будут газовые соглашения. Я совершенно в этом уверен.
Будут снимать санкции с газа, потом ещё с чего-нибудь. Всё дойдёт до банковской системы, отдельных людей, химической промышленности.
И то, о чём я говорил, — это риски, я полагаю, для замороженных активов.
Ну, если я не буду это защищать, кто за нас будет это делать? Я имею в виду дипломатически.
Вот и всё.
