Интервью с военнослужащим штурмового подразделения МСД (часть 1 - часть 2).
• Вопрос читателя: Что является тем стимулом, который заставляет каждый раз идти на штурм, понимая возможные последствия?
• Штурм: Наше подразделение в большей степени добровольное, поэтому отвечу так: каждый знал, на что он идёт, чем будет заниматься и какие последствия его ждут. Поэтому стимул у каждого свой. Что касается лично меня, какого-то конкретного стимула не было. Больше хотелось попробовать себя в другой сфере и посмотреть, на что способен.
• Вопрос читателя: Мечтаешь ли ты о большой любящей семье и жизни без забот в мирном доме?
• Штурм: Да, конечно. Рано или поздно, я думаю, большинство военнослужащих к этому придут.
• Вопрос читателя: Чем планируете заниматься в мирной жизни? И не помешают ли этому те ужасы, которые вы видели?
• Штурм: Дальше — военная служба. А помешают ли те ужасы — это уже индивидуальный вопрос. Для меня — нет.
• Вопрос читателя: Сколько времени занимает выход с позиции после выполнения боевой задачи? Как долго у людей на ЛСБ нет связи?
• Штурм: Сложный вопрос, потому что слишком много разных обстоятельств. Каждая задача индивидуальна. В лучшем случае это может занять сутки, в худшем — доходить и до месяца.Что касается радиосвязи: если человек позаботился о батареях, то можно спокойно неделю оставаться на связи. Ну и никто не отменял сбросы батарей с дронов.
• Вопрос читателя: Что и в каком количестве берёте с собой на штурм? Снаряжение, боекомплект. Как принимаете решение — продолжать штурм или отходить? На основании чего решаете? Поддержку дают ту, которую попросите, или приходится идти с тем, что дали? Дроны, артиллерия, авиация помогают?
• Штурм: В большинстве случаев это рюкзак на 30–35 литров, батареи, повербанки, вода, батончики — всё, что поможет не мучиться от голода. Какого-то единого комплекта снаряжения нет, у каждого своё. В моём случае комплект «Арсы» более чем устраивает. Боекомплект в среднем — от 10 магазинов и 5 гранат. А дальше всё зависит от физической подготовки.Решение о продолжении штурма в первую очередь зависит от потерь и от того, на каком этапе они появились. Поддержка в нынешних реалиях — это в первую очередь дроны, реже — артиллерия. Поддержки от авиации не слышал и не видел.
• Вопрос читателя: Хохлы — пидорасы? А если серьёзно, то чаще приходилось стрелять по дронам или по живому противнику? И правда ли, что в посадке противника обычно сидит максимум пять человек из-за истощения мобилизационного ресурса?
• Штурм: В нынешних реалиях по дронам приходится работать чаще, чем по живому противнику. Прошли уже те времена. В целом да, одну посадку могут держать до 10 человек. Опять же, это связано с большим количеством всевозможных дронов.
• Вопрос читателя: Есть ли усталость от всего происходящего? И как на этом фоне для вас выглядит «дух Анкориджа», затягивающий конфликт?
• Штурм: Ну, с 2022 года, конечно, есть усталость. За Анкориджем и другими встречами перестал следить, перестал на что-то надеяться. Всё закончится так же резко, как и началось.
• Вопрос читателя: Как отнёсся к «договорнячку» с отводом частей от Киева и вообще к «договорнякам»?
• Штурм: Обидно, досадно. Стараемся не зацикливаться на этом, а продолжать работу.
• Вопрос читателя: Насколько опасно брать пленных? Много ли среди тех, кого вы штурмуете, обычных людей, насильно мобилизованных и не умеющих держать оружие?
• Штурм: Пленные — это всегда усложнение задачи, особенно их вывод. Предложений сдаться в плен почти нет. Так что это довольно рискованные действия. 80% личного состава — мобилизованные, а держать оружие умеет каждый.
• Вопрос читателя: Сколько реально «живёт» штурмовик — до «300» или «200»? Есть ли в подразделении хоть кто-то, кто зашёл 24.02.2022?
• Штурм: Как правило, в лучшем случае — несколько задач, в худшем — всё заканчивается уже на первой. Люди, которые находятся здесь с 24.02.2022, есть. Я сам один из них, но нас осталось совсем немного.
Для более удобного чтения — жми.
