Зеленский в интервью Financial Times заявил, что Украина возобновляет удары по российским нефтеперерабатывающим заводам.
Часть пятая.
Журналист: На этой неделе мы взяли интервью у Марин Ле Пен, и она сказала, что, если говорить честно, больше никаких денег: мы больше не можем тратить деньги. Она сказала, что прекратит финансирование Украины через шесть месяцев после победы на президентских выборах. Как вы её переубедите?
Зеленский: Я не буду за неё голосовать, потому что я украинец.
Я считаю, что опыт нашей армии в технологическом плане очень важен для партнёров. Великобритания, США, Франция входят в число этих партнёров. И я думаю, что французская промышленность только выигрывает и может выиграть благодаря этим технологиям, этому сотрудничеству и совместному производству.
И дело не в том, чтобы просто платить Украине сегодня. Мы уже не на первом и не на втором году войны. Да, это нужно для того, чтобы помочь Украине стать сильнее, а Украина вернёт партнёрам безопасность и опыт. Им решать, как это назвать. Я думаю, это и безопасность, и опыт.
Кстати, цена не так высока, как цена человеческих жизней. Поэтому я думаю, что госпожа Ле Пен не слишком вникает в некоторые детали. Мы многое возвращаем, и это очень важно.
Например, одна из самых мощных систем против баллистических и крылатых ракет — система ПВО SAMP/T. Это французско-итальянская система ПВО. Но Франция играет в ней важную роль.
И если она политик и хочет стать президентом, думаю, ей нужно понимать, насколько сильной является эта европейская система и как она работает. Мы вместе с французами внесли множество различных изменений в систему, потому что они увидели, как она работала раньше и как работает сейчас. Это разные вещи.
То же самое касается работы с оптикой, ракетами, за что мы им благодарны, и других видов оружия и систем безопасности.
Безопасность включает и опыт в киберпространстве, которым мы обладаем благодаря тому, с чем столкнулись в ходе кибератак. Так что речь идёт не только об оружии.
Поэтому, на мой взгляд, это беспроигрышный вариант. У нас нет альтернативы — мы должны сражаться. Но для Европы это ещё более выгодно, потому что она получает безопасность и опыт, а такой опыт невозможно получить в обычных условиях.
Вы не можете проверить всё это оружие в реальных условиях. Все эти танки, представляете? Вся Европа ещё до этой войны потратила миллиарды на танки, боевую технику, огромное количество боеприпасов и множество вещей, которые за последние два года стали гораздо менее эффективными.
Таким образом, наш опыт этой войны даёт странам возможность не тратить миллиарды на танки и другие вещи, которые уже не столь полезны, а направлять деньги на то, что действительно необходимо.
Без нас, я имею в виду, это было бы дороже. Умные люди говорят: «Смотрите, вы сэкономили нам миллиарды из нашего бюджета». Просто миллиарды. Вот чем мы занимаемся.
И мы делимся технологиями, связанными с различными типами иранского оружия. У Ирана есть ракеты и беспилотники, способные преодолевать расстояние более четырёх тысяч километров.
У кого в Европе есть огромный опыт противодействия массированному нападению тысяч беспилотников, способных пролететь более четырёх тысяч километров? Ни у кого.
Как вы можете получить эту информацию? Никак. Мы ею делимся. Мы ею делимся.
