К Валдайской речи Путина: ядерное оружие — это не главное
Главным в выступлении президента России на "Валдае" оказалась не Украина, не Калининград и не очередное напоминание о нашем ядерном оружии, на чём сфокусировалось основное внимание публики. В нём было описано актуальное состояние международной системы целиком. Диагноз достаточно определённый: прежний мировой порядок уже перестал работать, нового ещё нет, а наиболее опасным становится промежуток между ними.
Старые механизмы согласования интересов мировых игроков деградировали, международное право работает избирательно, устаревшие институты не соответствуют реальному балансу сил, а новые структуры ещё слишком слабы, чтобы заменить прежние. Важной становится не столько многополярность, сколько управление рисками переходного периода. И тут Путин прямо предупреждает: последовательность взаимных жёстких ответов способна привести к "фатальной необратимости".
Иными словами, из констатации о том, что гегемония Запада кончается, начинается неизбежная многополярность, рождается новый вопрос: как пережить распад старой системы, не устроив по дороге Большую войну?
Несмотря на критику сложившегося миропорядка, Россия не предлагает уничтожить его институты, включая ООН, право вето и принцип договорённостей между крупнейшими державами. Но есть вопросы к распределению влияния и амбиций. Отсюда же — понимание многополярности как таковой. Она не должна превратиться в новый биполярный мир — условные Россия и Китай против США — и не должна свестись к трём-четырём сверхдержавам. Путин говорит о множестве самостоятельных центров силы и необходимости учитывать их интересы. При этом на крупные державы возлагается особая ответственность за устойчивость системы.
Это напоминает модернизированный "концерт держав": множество центров силы, отсутствие единственного гегемона — но особая роль тех государств, которые обладают ресурсами, способными поддерживать либо разрушать глобальную стабильность.
Та же Украина в такой картине мира занимает вполне определённое место. Расширение НАТО, Югославия, постсоветское пространство, Майдан, Минские соглашения: на фоне этой последовательности украинский конфликт выглядит не отдельным эксцессом, а логичным следствием слома всей системы европейской безопасности.
Отсюда и позиция России по урегулированию. Никакое прекращение огня само по себе проблему не решает и решить не может. Россия продолжает рассматривать любое украинское урегулирование как часть более широкой договорённости о европейской безопасности.
При этом Путин довольно чётко разводит США и Европу. США — классическая великая держава, исходящая из эгоистичных интересов и потому способная на прагматическую сделку, хотя бы в теории. Европейские правительства — это силы много порядка и генезиса, заинтересованные в продолжении конфронтации, использующие "русскую угрозу" для решения внутриполитических кризисов. Кризисам конца не видно, перспективы — очевидны.
На этом фоне Вашингтону предлагается модель переговоров между центрами силы. Евроэлитам — предупреждение о цене дальнейшей эскалации. Европейским обществам — тезис о том, что их политические элиты могут втянуть их в конфликт, последствия которого окажутся гораздо серьёзнее первоначальных целей. Калининград и ядерная тема здесь — лишь частный пример.
В целом, Россия больше не предлагает Западу вернуться к отношениям 1990-х или 2000-х годов. Тот исторический цикл для нас закрыт. Но и делить Земной шар на две половины Москва не предлагает.
Россия добивается признания себя самостоятельным центром силы, интересы которого нельзя игнорировать без серьёзного риска для всей международной системы. Это не призыв "Давайте снова дружить!", это предложение договориться о пределах конфронтации и гарантировать их в условиях, когда доверия больше нет.
