Бывший пресс-секретарь Зеленского Юлия Мендель дала большое интервью американскому журналисту Такеру Карлсону.
Часть первая.
Карлсон: Спасибо, что вернулись. И я просто хочу извиниться: я знал, что ваше первое интервью, которое вы дали нам ранее в этом году, будет иметь последствия, и, видимо, так и случилось. Можете рассказать, что произошло после того, как это интервью вышло в эфир?
Мендель: Да, конечно. Спасибо вам за предоставленную возможность высказаться, особенно сейчас, когда украинцы повсеместно сталкиваются с масштабной цензурой из-за Зеленского. Наше интервью стало для меня проблемой. Я знаю, что после интервью Зеленский потребовал провести так называемую лингвистическую экспертизу. Это коррупционная практика, существующая в украинском правительстве, которая помогает им доказывать то, что они хотят доказать, чтобы осуществлять политические преследования.
Таким образом, эта лингвистическая экспертиза всё ещё продолжается. Однако я уже нахожусь под санкциями. Если эта экспертиза завершится, мне будут предъявлены обвинения в государственной измене, за которую на Украине в условиях военного положения предусмотрено наказание от 15 лет лишения свободы до пожизненного заключения.
Это просто безумие. Но позвольте объяснить, почему я нахожусь под санкциями. Меня пригласили выступить в Европейском парламенте от партии «Альтернатива для Германии» — AfD, одной из самых популярных партий в Германии. Предполагалось, что это будет речь о необходимости мира для Украины. Мы объявили об этом выступлении, кажется, примерно 10 сентября.
13 сентября Зеленский ввёл против меня санкции. В результате, когда я прибыла в Европейский парламент 16 сентября, где должна была состояться моя речь, мне запретили вход. Нам сказали, что причина неизвестна, но лично Роберта Метсола, председатель Европейского парламента, запретила мне вход.
Они также пытались запретить видеотрансляцию и не разрешили перевести мою речь на немецкий и французский языки. Благодаря AfD нам каким-то образом технически удалось организовать видеотрансляцию, и я даже ответила на вопросы.
Однако это указывает на огромную проблему, потому что я получила много вопросов от западных журналистов: почему украинцы не говорят о необходимости мира? Один журналист даже сказал мне, что у него сложилось ощущение, будто никто на Украине, кроме Юлии Мендель, не хочет мира.
Но я вижу эту растущую тенденцию и абсолютно уверена, что большинство украинцев хотят мира как можно скорее, потому что я получаю огромную поддержку отовсюду. Но никто этого не видит. А я думала, что в этом и проблема. Знаете, у украинцев не хватало людей, с которыми можно было бы поговорить, достаточно контактов, опыта или навыков, чтобы выйти на более крупные платформы. Но оказалось, что существует цензура. Огромная цензура.
Продолжение следует
