Зеленский провел большую пресс-конференцию по итогам своей встречи с президентом США Дональдом Трампом.
Часть четвёртая.
Журналист: Итак, что касается закона Линдси Грэма...
Зеленский: Я очень благодарен Америке за поддержку, американской команде. Да, мы разговаривали с президентом, и я сказал: конечно, если мы не увидим никаких переговоров, я надеюсь, что президент воспользуется этим инструментом.
Журналист: Но почувствовали ли вы, что он готов это сделать?
Зеленский: Я не знаю. Это зависит от президента Соединённых Штатов.
Журналист: Господин президент, я хотел бы спросить вас, что вы думаете о возможности того, что Россия в ближайшем будущем вторгнется в другую европейскую страну или нападёт на неё?
Зеленский: Я думаю, это долгий, по-настоящему долгий разговор между нами. Возможно, у нас будет возможность поговорить об этом подробнее, а может быть, не сегодня. Я уже не в первый раз рассказываю о том, что происходит на поле боя. Постараюсь быстро объяснить, что я думаю.
Что происходит на поле боя? Он не побеждает. Для него это проблема. Потому что ему нужно показать своему обществу какой-то результат. Дело не в нас, не в американцах, не в украинцах — он никого не уважает. Его вопрос — российское общество, внутреннее давление. Он боится только собственной нации.
Вот почему, когда на поле боя, на территории другой страны, гибнет миллион человек, по 32–33 тысячи в месяц, как вы можете объяснить происходящее, если у вас нет никаких побед?
Поэтому я думаю, что этот вопрос возникнет немного позже, но в любом случае он возникнет: когда эти люди вернутся домой? Я думаю, он боится, что его солдаты вернутся домой.
Если он этого боится, ему нужна победа. Что такое победа? Я не уверен, я ему не доверяю, и поэтому думаю, что для него победа — это оккупация Украины.
Но сейчас на поле боя он не может этого сделать. Что делать? Что делать, если здесь нет побед, если единственное, что можно продать как победу, — это хаос и террор с помощью баллистических ракет? Что продать своей стране?
И что он начал делать? Во-первых, раскалывать единство Европы или Европы и Соединённых Штатов, уменьшать поддержку Украины. Если поддержка уменьшится, он сможет давить на нас сильнее и, возможно, успешнее.
Это один из способов. Как расколоть единство Европы, если мы его создаём? До войны у нас его не было, но мы создаём его вместе. Как это сделать? Напасть на кого-то ещё. Напасть и сказать: «Смотрите, я пойду дальше, если вы это не остановите». Или действительно расколоть европейское общество, заставив людей бояться.
Что он делает сейчас? Атакует Молдову и Румынию беспилотниками, пересекает границы Польши, действует в районе аэропортов Германии, в скандинавских странах. И он будет продолжать это делать.
Вот почему риск атак с использованием беспилотников, ракет или даже наземных операций против соседних стран очень высок. Со стороны России или Беларуси.
Что им нужно делать?
