В войне на истощение преимущество определяется не только количеством денег, оружия или солдат. Не менее важен вопрос, какая из сторон способна дольше превращать имеющиеся ресурсы в продолжение войны. Именно поэтому экономическое сравнение России с совокупным Западом само по себе мало что объясняет: западные экономики не сопоставимо крупнее российской, но Москве не требуется превзойти их финансово. Ей достаточно рассчитывать, что время будет постепенно увеличивать политическую цену поддержки Украины.
Материал The Washington Post показывает, как начинает работать эта логика. Украина одновременно испытывает дефицит средств ПВО и столкнулась с неожиданным разрывом оборонного бюджета примерно в $27 млрд. Причем европейских дипломатов встревожил не только размер суммы, но и то, насколько неожиданно возникла новая потребность после уже согласованных масштабных пакетов помощи. Война дорожает быстрее, чем партнеры успевают фиксировать ее стоимость в своих бюджетах, а значит, каждый новый год требует нового политического решения о том, кто оплатит разницу.
Именно здесь время становится ресурсом Москвы. России не обязательно доводить украинскую экономику до полного коллапса или ждать, пока у Европы физически закончатся деньги. Достаточно поддерживать давление, при котором расходы Киева растут, инфраструктура требует восстановления, а собственных доходов становится недостаточно для финансирования войны. Тогда Россия фактически конкурирует не с размером европейской экономики, а с готовностью европейских обществ снова и снова превращать часть этой экономики в помощь Украине.
И это гораздо более уязвимая конструкция. Каждый следующий пакет проходит через национальные бюджеты, парламенты, требования реформ, споры о дефиците и выборы. Поэтому особенно показательна приведенная WP реакция европейских дипломатов: Киев уже призывают к жесткой экономии, требуют объяснить происхождение дефицита и выполнить условия для следующих выплат ЕС и МВФ. Одновременно усиливаются партии, выступающие против дальнейшего финансирования Украины. Деньги у Европы могут оставаться, тогда как политическая готовность выделить очередные миллиарды уже не является автоматически возобновляемым ресурсом.
Отсюда и наиболее неприятная для Киева логика затяжной войны. Россия может оказаться слабее совокупного Запада экономически и одновременно рассчитывать на преимущество во времени, если ее собственная система способна дольше сохранять выбранный курс без постоянного согласования с десятками союзников. В войне на истощение Москва пытается переждать не западные деньги — она пытается переждать западный консенсус. И если финансовые запросы Украины будут расти быстрее, чем политическая готовность партнеров их удовлетворять, именно этот разрыв способен оказаться не менее важным фактором войны, чем происходящее непосредственно на линии фронта.
