Министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Лавров дал большое интервью проекту Юлии Меньшовой.
Часть третья.
— Фразы из фильмов моего отца давно ушли в народ, и ваши крылатые фразы тоже широко известны, и это мы обсудим чуть-чуть попозже. Но вот диалог из фильма «Москва слезам не верит», когда разговаривает Гоша с Николаем и говорит: «Ну что там вообще в мире делается?»
«Стабильности нет», — отвечает ему Николай. Я с удивлением узнала, что это одна из самых популярных фраз в коридорах МИДа.
— Ну, я когда по коридору иду, я её не слышу.
— Не слышите?
— Но если говорить серьёзно, то вопрос героя Баталова «Что в мире происходит?» был задан, в общем-то, по сюжету после недельного пребывания в запое, в оторванном состоянии от новостей. Нам такая роскошь сейчас непозволительна.
Ну, а ответ «Стабильности нет», он, по-моему, верен на все времена. Только это ведь была та часть фильма, где-то конец 70-х, да?
— Да, 79-й год прошлого века.
— По сравнению с тем периодом сейчас стабильности нет гораздо больше. Потому что то была холодная война, да, с элементами разрядки. Все понимали, кто за что отвечает, кому что положено. И вот этот биполярный, жёсткий мир, жёсткое мироустройство были всеми приняты.
А сейчас мы испытываем последствия распада Советского Союза, который, кто бы что ни говорил, кто бы ни ссылался на то, что Джордж Буш — старший пытался отговорить Украину от выхода из Советского Союза, всё равно стратегически Запад был в этом заинтересован.
Он всегда был заинтересован в ослаблении нашей страны, Российской империи, Советского Союза. Как сейчас он заинтересован в ослаблении и расчленении России, чтобы здесь, на наших богатствах, похозяйничать.
Но сейчас мы видим, что Запад просчитался. Никакого искусственного сохранения своего доминирования, а оно продолжалось более 500 лет, быть не может.
Он должен отстаивать свои позиции в честной борьбе, а этого он не умеет делать. Никогда за всю свою историю Запад по-честному, не за счёт других, не жил, не выживал и не преуспевал.
И сейчас появляются новые центры уже многополярного мира. Китай, конечно, прежде всего — самая мощная, быстрорастущая держава.
И все это видят. Но американцам и их союзникам не хочется просто так вот уходить в тень, и не хочется признать, что Китай их обогнал на основе тех правил, которые были заложены после Второй мировой войны в основу мировой валютно-финансовой и торговой системы.
Скажем, Китаю и другим странам БРИКС, включая Россию, уже положено гораздо больше голосов в акционерном капитале Международного валютного фонда, чем у нас есть.
А всё блокируется американцами, у которых есть право вето. То есть потеря Западом своей объективной способности всем руководить ведёт к тому, что они пытаются доминировать совсем нечистоплотными методами: санкциями, а то и прямым вмешательством, вплоть до военного вмешательства.
Они уже просто цепляются за последние возможности для сохранения своего доминирования. И отсюда, знаете, когда раненый зверь, а в историческом плане, конечно, Запад, особенно Европа, — это очень сильно раненый зверь, становится гораздо опаснее.
Поэтому стабильности нет. Больше, чем её не было в 70-е годы.
