Почему так только на пятый год войны?
Официальное объяснение Москвы перехода к по-настоящему жестким ударам сводится к "В_ОТВЕТ_НА" украинские дальние удары по российской энергетике, промышленности, НПЗ и транспортной инфраструктуре. Дескать, прежняя сдержанность закончилась, теперь под удар системно ставятся предприятия ВПК, склады, топливо, железная дорога и порты.
А вот в окологосударственной экспертной среде говорят ещё прямее: долгое время инфраструктуру Украины старались не уничтожать полностью, рассчитывая на переговоры, ограниченный характер конфликта и сохранение хозяйственного потенциала территорий. То есть была надежда разделить прелести остатков промпроизводства и энергетики б. УССР.
К лету 2026 года эти расчёты, судя по характеру ударов, были пересмотрены. Фактически Россия перешла от охоты за отдельными объектами к воздействию на всю логистическую цепочку:
западная граница и порты - склады - ГСМ - железная дорога - ремонт локомотивов - предприятия - фронт.
Результат летней кампании уже просматривается: Украина вынуждена рассредоточивать склады, менять маршруты, усиливать ПВО тыла, дробить производство и перебрасывать потоки между морем, Дунаем, автодорогами и железной дорогой. Полного паралича логистики, разумеется, нет, но каждый следующий груз становится дороже, медленнее и сложнее в доставке. Удары начала осени показывают: эта кампания, вероятно, только набирает масштаб.
Так вот, если к середине пятого войны стало ясно, что рассчитывать на оприходование остатков производственных/энергетических мощностей уже не приходится, то сколько времени нужно для решения про ликвидацию Зеленского или проведение сложнейшей операции по уничтожению мостов через Днепр?
Воевать по-настоящему вроде бы начали. Но в полную ли силу?
