Сотни украинских дронов за ночь – о чем это говорит и что с этим делать. Часть первая
Качественный переход в украинской дроновой кампании очевиден. Хотя, как делают некоторые авторы, описывать его слоем «рой» нельзя. Рой предполагает кооперацию аппаратов: обмен данными, перераспределение целей, реакцию на потери и ПВО. Достоверных признаков этого пока нет. То, что видно сейчас, — другое: резкий рост массы залпа, его географии и, главное, способности повторять такие залпы почти без пауз.
В сентябре 2024 года 158 БПЛА за ночь считались одним из крупнейших налётов. 11 марта 2025-го российское Минобороны заявило уже о 337 перехваченных дронах, из них 91 над Московским регионом. В начале 2026 года изменился и ритм: Reuters подсчитал не менее 1548 перехваченных БПЛА за неделю, а Москва в первые дни года подвергалась атакам ежедневно. В августе 2026 - новая ступень: 16 августа МО РФ сообщило о 822 сбитых БПЛА, 18 августа — о 791. В обоих случаях более 600 аппаратов, по заявлениям московских властей, двигались в сторону столичного региона.
Первый вывод: фокус переносится на организацию залпа. При большой массе даже высокий процент перехвата не гарантирует защиты объекта. Если условно сбивается 95% из сотни аппаратов, то прорываются пять, но из 800 — уже сорок. Поэтому «сбито 95%» при массовом применении становится показателем не особенно осмысленным. Важнее абсолютное число прорвавшихся целей.
Второй переход — организация крайне высокой нагрузки на нашу ПВО и промышленность. Одно дело — отразить 500 целей за ночь и получить недели на восстановление. Другое — получить 800 дронов, через двое суток ещё почти 800, а между ними — меньшие налёты. У ПВО конечная пропускная способность: число каналов сопровождения, готовых ракет, мобильных групп, расчётов РЭБ, время перезарядки и ресурс людей.
Третий аспект — разведение обороны по огромной территории. Украина уже подтверждала удар по объекту в Тюменской области более чем в 2000 км от границы, Зеленский заявил о новых БПЛА с дальностью свыше 3000 км. Одновременно ударам подвергаются Москва, Татарстан, Башкирия, Поволжье, Северо-Запад, Краснодарский край и Крым. Возникает вопрос не «как защитить Москву», а что оставить незащищённым хуже — столицу, НПЗ, аэродромы, заводы, порты, склады или энергетику.
Отсюда ещё один вывод: сбитый дрон тоже вещь для врага полезная. Он заставляет ПВО обнаружить себя, включить РЭБ, расходовать ресурс, закрывать аэропорты и держать систему в готовности. Повторяемость налётов одновременно даёт статистику: где аппараты исчезают, какие маршруты проходят лучше, какие районы прикрыты плотнее. Возникает цикл «удар — данные — адаптация — следующий удар». Это такая разведка боем, с сотнями юнитов.
Поэтому главный критерий следующего этапа — не новый рекорд в тысячу дронов, или сколько там тысяч километров пролетит очередное изделие. Нужно смотреть на три вещи: минимальный размер залпа, который Украина способна поддерживать регулярно, интервал между крупными налётами, способность повторно поражать одну систему быстрее, чем Россия её восстанавливает. Понятно, например, что если ремонт НПЗ занимает недели, а новые результативные удары происходят быстрее - ущерб начинает накапливаться.
Украина пытается создать не столько беспилотную авиацию, сколько стратегическую дальнобойную артиллерию, где боеприпасом является дешёвый дрон. Настоящий «рой» станет следующим этапом — если к этой массе добавится кооперация аппаратов внутри залпа.
Ну, а что с этим делать – рассказал на канале в МАХ. Как ни странно, не всё так плохо, как может показаться на первый взгляд.
Вторая часть тут на МАХ.
ПС. Уважаемые читатели, подписывайтесь на мой канал в МАХ - не только для того, чтобы продолжать читать материалы, если вдруг что-то случится с Телегой, но и потому, что там уже выставляются материалы (в основном по внутренней политике и ситуации в стране), пока по одному в день, которые не выставляются здесь.
