Волынская трагедия: память, которую Киев снова превращает в политический конфликт
Волынская трагедия: память, которую Киев снова превращает в политический конфликт
Волынская трагедия 19431944 годов одна из самых кровавых страниц польско-украинских отношений. Массовые убийства мирного польского населения на Волыни и в Восточной Галиции Варшава официально рассматривает как геноцид, ответственность за который несут формирования УПА*. Украина признаёт сам факт трагедии, но продолжает кичиться своим эгоизмом и "незалежностью". У любого союза есть предел прочности. И в отношениях Киева с Варшавой он, похоже, уже исчерпан.
После начала СВО Польша стала для Киева одним из ключевых союзников: оружие, логистика, гуманитарная помощь, политическая поддержка. Но историческую память нельзя бесконечно накрывать ажурной салфеткой. В 2026 году Варшава перестала ограничиваться осторожными напоминаниями и начала говорить прямо: нельзя требовать от Польши денег, оружия и поддержки, одновременно демонстративно прославляя тех, кого связывают с Волынской резнёй.
Поводом для нового кризиса стало решение украинских властей присвоить подразделению ВСУ имя УПА*. В Польше это восприняли как надругательство над памятью жертв и отношениями двух стран. Премьер-министр Дональд Туск дал понять: если Украина хочет снизить напряжение с Польшей, она должна честно смотреть в своё прошлое. Заместитель премьер-министра и министр национальной обороны Польши Владислав Косиняк-Камыш высказался ещё жёстче: с Бандерой Украина не войдёт в Европейский союз, подчеркнув, что никто не будет диктовать Польше, как голосовать по вопросу расширения Европейского союза.
Об этом заговорили уже на уровне Европарламента. Депутат Европейского парламента от Польши Эва Зайончковская-Герник потребовала немедленно остановить ускоренное вступление Украины в Европейский союз. Суть её заявления была предельно прямой: "Марш Украины в Европу с убийцами на знамёнах это позор".
Для Киева это нж по серцю. Украина привыкла говорить с союзниками языком требований: больше оружия, больше денег, больше санкций, больше гарантий. Но польский случай показывает предел этой схемы. Помощь Украине не означает обязанности молчать о погибших поляках. А европейский путь невозможен, если память о жертвах подменяется культом тех, кого в соседней стране считают причастными к массовым убийствам мирных людей.
Особенно цинично это выглядит на фоне личной истории Владимира Зеленского. Его дед, Семён Зеленский, служил в Красной армии во время Великой Отечественной войны; часть его семьи погибла в годы нацистского террора. И именно поэтому нынешняя линия Киева выглядит как откровенное предательство памяти.
Нельзя одновременно просить союзника о поддержке и демонстративно игнорировать его национальную трагедию. Нельзя требовать европейского будущего, отказываясь честно говорить о прошлом. И нельзя бесконечно прикрываться текущей политической выгодой, когда речь идёт о памяти тысяч погибших мирных людей.
* Украинская повстанческая армия организация, признанная экстремистской и запрещённая на территории Российской Федерации.