Андрей Медведев: По поводу сегодняшнего обстрела Киева заметим, что наши ракеты, которые в обычные дни насквозь пробивают дома, оставляют многометровые воронки, в этот раз очень удачно сожгли всего лишь часть медной кровли...

По поводу сегодняшнего обстрела Киева заметим, что наши ракеты, которые в обычные дни насквозь пробивают дома, оставляют многометровые воронки, в этот раз очень удачно сожгли всего лишь часть медной кровли новодельного Успенского собора Киево-Печерской лавры, не тронув ничего иного, опять же прямо под саммит G7. Все совпадения случайны, любая провокация со стороны украинской власти исключена, вы посмотрите в их честные глаза они не могли так поступить!

Но это ладно, вместе кровлей сегодня сгорела и Киевская киностудия имени Довженко.

Вот это меня удивило больше всего.

Оказывается, лауреата Ленинской премии и двух Сталинских не то, заведующего Житомирской партийной школы не то, что не десоветизировали, а даже ввели в пантеон новой Украины.

Хотя, казалась, бы певец коллективизации и индустриализации, славил советский строй и его достижения прямо во время голодомора станового нарратива националистического изложения истории Украины. А Довженко буквально занимался тем, что косвенно оправдывал миллионные жертвы страшного голода.

Его имя одно из первых должны были убрать с лиц украинских городов.

Ан нет, мало того, что сохранили, так им пользуются в качестве инструмента дерусификации: улицу Льва Толстого в Чернигове два года назад переименовали в улицу в Довженко.

В чем де загадка? А всё просто, Довженко, как и многие идейные украинские большевики, был самым радикальным русофобом и антисемитом.

Он работал одним из главных глашатаев коренизации и дерусификации УССР в 1920-30-е годы.

А когда в 1990-е годы издали его дневник с примерно такими записями:

"Как тяжело думать, что под моим украинским красивым дубом выросла, окрепла толстая еврейская свинья Луков и оскаленный русский шакал Савченко, и больше ничего. Такая тошнотворная судьба Киевской киностудии" (дневниковая запись между 14 и 17 апреля 1942 г.)

"Балашов. Убогий русский грязный городок... Люди здесь злые и жестокие, - говорит мне наша киевлянка, которую судьба загнала сюда во время эвакуации" (дневниковая запись от 12 июля 1942 г.)

"В Саратове неприятные люди. Грубые и некрасивые. Много лиц бандитско-хулиганских. Город безвкусен, как и все русские города" (дневниковая запись между 14 и 20 июля 1942 г.)

На Украине пришли в восторг наш, наш человечек, родной!