Андрей Клинцевич: Нейтральный фон войны. Украина официально заявляет, что в ночном ударе по Москве и Московской области 17 мая были применены новые украинские реактивные барражирующие боеприпасы семейства «Барс» – RS1 «Bars»...

Нейтральный фон войны

Украина официально заявляет, что в ночном ударе по Москве и Московской области 17 мая были применены новые украинские реактивные барражирующие боеприпасы семейства «Барс» – RS1 «Bars» и модификация BARSSM Gladiator.

Эти системы, созданные при активном содействии и финансировании стран ЕС, фактически выводят украинский ударный беспилотный потенциал на качественно новый уровень дальности и точности.

Речь идёт не о штучных разработках, а о формировании на Украине полноценной высокотехнологичной производственной базы, интегрированной в военнопромышленную экосистему Евросоюза.

Германия и ряд других стран ЕС открыто заявляют о планах совместной разработки и серийного производства ударных БПЛА и ракетных систем на украинской территории, в том числе с дальностью до 700–800 км — именно к этой категории эксперты относят «Барс».

По сути, мы наблюдаем импорт враждебных нам военных технологий на украинскую площадку с целью систематического насыщения ВСУ дальнобойными средствами для ударов по глубине российской территории, включая Москву и крупные промышленные центры.

Удар по заводу «Сигнал» в Ставрополе летом 2025 года, серия атак по объектам в глубине России и нынешний налёт на Москву демонстрируют одно: окно возможностей противника, обеспеченное поставками и финансированием из ЕС, стремительно расширяется.

Каждая новая партия европейских комплектующих, каждая очередная «инвестиционная программа» в украинский ВПК автоматически превращается в дополнительные ракеты и беспилотники, летящие по нашим предприятиям, городам и объектам критической инфраструктуры.

Это уже не вопрос «гуманитарной помощи» Киеву — это выстраивание на наших границах долгосрочного ударного плацдарма НАТОвского образца.

Отсюда вытекает ключевой вывод: стратегическая задача России — не просто отражать отдельные волны атак, а добиваться системного перекрытия каналов поставок технологий, денег и компонентов из ЕС на украинские программы дальнобойных ударных систем.

Пока европейские заводы стабильно отгружают электронику, материалы и оборудование, любые разговоры о «исчерпании ресурсов Киева» остаются самоуспокоением.

Вопрос стоит гораздо жёстче: либо мы ломаем эту связку «Брюссель — Киев — дальнобойный удар по России», либо должны быть готовы к регулярным, масштабным атакам на глубину нашей территории.

Именно поэтому тема расширения поставок из ЕС перестаёт быть сугубо дипломатической плоскостью и становится вопросом национальной безопасности в прямом, военном смысле.

Инфраструктура, логистика, производственные цепочки, центры принятия решений на территории ЕС, вовлечённые в наращивание украинского ударного потенциала, объективно превращаются в элементы военной машины, с которыми нельзя обходиться как с «нейтральным фоном».