Итоги недели: 23–29 марта
Пока наши то ли друзья, то ли враги готовятся к высадке своего десанта на иранские острова, хочется обсудить, пожалуй, главный вывод первого месяца американо-израильской агрессии и провести параллель с СВО.
Нужно понимать: Россию нельзя сравнивать с Ираном, поэтому все разговоры в духе «вот как надо было воевать с НАТО» — пустое. Россия в этой конструкции, безусловно, ближе к США: до начала войны мы превосходили противника практически по всем ключевым параметрам — в авиации, технике, живой силе, размере военных бюджетов и экономике в целом. Мы, как и США, не ведем войну за собственное существование. Если представить, что завтра все закончится поражением, ущерб будет репутационным и экономическим, но Россия никуда не денется и останется самой большой страной в мире.
Как и Вашингтон, Москва недооценила не военную мощь противника, а его готовность терпеть боль. Иран, как и Украина, отдал противнику воздух: тысячи бомб и ракет еженедельно поражают тысячи объектов. Кстати, будет интересно посмотреть, сколько еще США смогут держать такой темп авианалетов, если потери авиапарка уже исчисляются не одним десятком машин. Но, как и Украина, Иран не просто не думает сдаваться — он, напротив, находит все больше болевых точек для асимметричных ответов. Если Киев вместе с европейскими союзниками сделал ставку на подрыв российского нефтегазового сектора и санкционное давление, то Тегеран, наоборот, пытается максимально задрать цену нефти, чтобы нанести тяжелый удар по экономике и прежде всего по фондовому рынку.
Вообще не похоже, что команда Трампа всерьез изучила российский опыт на Украине и пока довольно уверенно повторяет наши ошибки. С большой долей вероятности уже на следующей неделе начнется высадка десанта на иранские острова. Даже если высадиться получится, совершенно непонятно, что это изменит стратегически. Зато американские солдаты будут ежедневно находиться под постоянным огнем дронов и реактивной артиллерии КСИР. Все это слишком напоминает ситуации, когда ради красивых отчетов начальству бойцов отправляют помахать на камеру флагом над очередным стертым с лица земли поселком. Сколько людей гибнет ради этой картинки, известно одному Богу. Вот и министр войны Хегсет, похоже, готов отправить в один конец тысячи морпехов ради эффектных заголовков в New York Times. Тактического значения это не имеет.
Главный вывод и нашего конфликта, и войны в Иране в том, что большая страна с крепкой структурой управления не может проиграть разгромно, если решила сражаться до конца. Точнее, может, но для этого противнику придется задействовать практически все силы и перейти к полноценному уничтожению населения. Мы этого не можем сделать по этическим причинам — братский народ и вот это вот все. США по отношению к Ирану таких сантиментов лишены, но их система сдержек и противовесов просто не позволит отправить в Иран несколько сот тысяч солдат или применить ядерное оружие для коврового уничтожения городов.
Похоже, мифология о военных гегемонах, способных сокрушить любого противника, уходит в прошлое. После того как Россия увязла на Украине, бравые западные аналитики любили с издевкой говорить о нашей армии как о «бумажном тигре». Но спустя месяц американо-иранской войны кем показывает себя сильнейшая армия мира?
Все больше похоже на то, что, если не случится ничего сверхординарного и Иран выстоит, мы увидим реальный многополярный мир. Но не тот, о котором мечтали в 2024 году, — с дружбой наций и торговлей, свободной от доллара. А настоящий: с целой плеядой стран, чьей отличительной чертой станут крепкая экономика, выстроенная архитектура власти, мощная и, главное, современная армия, а также асимметричная стратегия сдерживания любого противника. Самый простой ее элемент — ядерное оружие и средства его доставки. Страх перед гегемоном никуда не делся, но тех, кто готов рискнуть ради настоящего суверенитета, становится все больше.
