Сегодня, 27 марта....
На реке Салница, что течёт в Донских степях, в 1111-м году, состоялась "жестокая сеча", в рамках "Крестового похода в степь" против половцев, возглавляемая со стороны русских князей Владимиром Мономахом.
Слава о нём дошла "даже до Рима", ведь еще со времён походов Святослава, в 10-м веке, русские воины не заходили так далеко в восточные степные районы.
Почему "крестовый"? Мономах сам придал ему такие черты, чтобы и воинство и народ чётко осознавали, что поход праведный - верующих в Бога людей, при полном его благословении, против басурман и супостатов.
Уж больно разорительными и частыми стали набеги половцев с востока на русские земли.
Ещё когда в феврале войско выходило из Переяславля, то впереди него выступали священники, с пением несшие большой крест, который был водружён недалеко от ворот города, и все воины, в том числе и сам князь, проходя мимо креста, целовали его, получая благословение епископа. Первые 11 вёрст представители духовенства двигались во главе войска, затем переместились в обоз, разместив там и всю церковную утварь, вдохновлявшую русских воинов на ратные подвиги.
В поход вышли Святополк, Мономах, Давыд Святославич с сыновьями.
С Мономахом находились все - его четыре сына.
И, в этот день, они сошлись на притоке Дона, реке Солнице.
Мономах, ограничив подвижность половецкой конницы, сразу же пошёл на сближение и завязалась рукопашная по всему "фронту".
Как знамение (а этому потом придавалось немалое значение, именно русским духовенством), в разгар битвы пошел сильный дождь, началась гроза.
Удалось перестроить ряды так, что ветер попадал в лицо половцам, однако они серьёзно потеснили центр русского войска (где, по стечению обстоятельств, находились киевляне), но тут по флангам из глубины появились стяги с Мономахом и ликом Христа (которые возносили священники, под охраной хорошо защищённых дружинников), это сыграло свою роль в поднятии боевого духа ("военкорами" 12 столетия), и вот уже половцы стали отходить к броду, из-за начавшейся паники от понесенных потерь.
Их преследовали и рубили нещадно, пленных тут не брали.
Около 10 тысяч половецких воинов полегло мёртвыми, многие бросали оружие, прося сохранить им жизни. Лишь очень небольшая часть сумела уйти в степь. Но и там они разделились и примерно половина ушла в Грузию, поступив на службу к Давиду Четвёртому.
Так заканчивалась роль "половецкой степи", как "экзистенциальной угрозы"... Неотвратимой и беспощадной.
Пройдёт, правда, ещё столетие... с небольшим, - и угроза придет в десятки раз страшнее.
И тоже из степи...
Её звали... сначала Субэдэй.
Затем Батый...
Но это уже совсем... другая... история.
