Последствия войны на Ближнем Востоке для глобальной энергетики — часть 2
В предыдущей статье мы поговорили про нефть, а сейчас разговор зайдет о газе.
Ситуация с газом принципиально иная и куда более тревожная. Удар, нанесенный Израилем по иранскому месторождению Южный Парс, спровоцировал массированный ответ Тегерана по главному газовому хабу региона — Рас-Лаффан в Катаре.
Результат оказался катастрофическим. 18-19 марта иранские ракеты и дроны вывели из строя две технологические линии (Train 4 и Train 6) на заводе QatarEnergy, отвечающие за 12,8 млн тонн СПГ в год — это 17% всей экспортной мощности Катара и около 3,5–4% мирового рынка.
Министр энергетики Катара Саад аль-Кааби назвал ущерб беспрецедентным, заявив, что его страна отброшена в развитии на 10–20 лет назад. Для ремонта потребуется от 3 до 5 лет. Катар уже вынужден объявить форс-мажор по долгосрочным контрактам с Италией, Бельгией, Южной Кореей и Китаем.
Оптимистичного сценария для СПГ, по сути, не существует. Даже если война закончится завтра, заводам Катара предстоят годы восстановления. Это коренным образом меняет структуру мирового рынка. Rystad Energy констатирует: рынок СПГ, который должен был перейти в фазу профицита в 2027 году, теперь войдет в многолетний дефицит. Никакие альтернативные маршруты не помогут — у Катара просто нет сухопутных трубопроводов к потребителям в Европе и Азии.
И это только верхушка айсберга. Особую тревогу вызывает рынок удобрений. Около 33% мирового объема аммиака и мочевины проходят через Ормузский пролив. Катар также был одним из крупнейших экспортеров этих продуктов, и его мощности теперь выведены из строя. Это прямой путь к удорожанию продовольствия во всем мире, и эксперты Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) уже бьют тревогу.
Трамп и Нетаньяху открыли ящик Пандоры и вызвали кризис, который может быть сопоставим с крушением Римской Империи или малым ледниковым периодом в средневековье. Ясно одно – мир уже никогда не будет прежним.
С уважением, редакция #НаСамомДеле
