Германия не будет участвовать в возможной военной миссии по обеспечению судоходства в Ормузском проливе. С таким заявлением выступил канцлер ФРГ Фридрих Мерц.
Во-первых, регион не должен скатиться в состояние перманентной войны с неясными целями. Дальнейшая эскалация боевых действий создаёт серьёзные риски для наших партнёров на Ближнем Востоке и во всём регионе Персидского залива.То же самое относится и к возможному краху государственного порядка в Иране, к угрозе его территориальной целостности, государственности и экономической стабильности. Поэтому эту войну необходимо как можно скорее завершить — при наличии чёткого плана и стратегии. Я хотел бы напомнить, что в первый день войны президент Макрон, премьер-министр Стармер и я заявили: так же как и Соединённые Штаты и Израиль, мы стремимся к прекращению иранской ядерной и ракетной программы. Но мы не участвуем в этой войне. Мы говорили об этом с самого начала. Федеральное правительство по-прежнему придерживается этой позиции.
Однако это также означает, что пока продолжается война, мы не будем участвовать в обеспечении свободы судоходства в Ормузском проливе военными средствами. До сих пор нам неизвестна ни одна концепция того, как подобная операция могла бы вообще увенчаться успехом. Кроме того, как вам всем известно, нам также не хватает необходимого мандата Организации Объединённых Наций, который требуется в соответствии с Основным законом Германии.
Ни государства Европейского союза, ни сам Европейский союз, ни НАТО не принимали решения об участии в этой войне. На каждом этапе было ясно: эта война не является делом НАТО. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте уже подчёркивал это. Я полностью поддерживаю такую позицию. Соединённые Штаты и Израиль также не консультировались с нами перед началом этой войны. Никогда не было совместного решения по Ирану. Поэтому вопрос о том, какой военный вклад Германия могла бы внести в эту войну, не стоит — мы этого делать не будем.
Во-вторых, это не означает, что мы бездействуем. Напротив. Две недели назад президент Трамп потребовал, чтобы в рамках распределения нагрузки сохранялось немецкое присутствие на восточном и северном флангах НАТО. Мы это делаем. Мы делаем это с полной убеждённостью и наращиваем своё присутствие. Я также подчеркнул это во время моего визита в Норвегию в прошлую пятницу, где 1600 немецких солдат в настоящее время участвуют в учениях НАТО «Cold Response» на крайнем севере.
Это также отражает стратегическое понимание того, что войны в Иране и на Украине взаимосвязаны. Россия, разумеется, очень внимательно следит за развитием событий вокруг Ирана. Москва воспользуется любой возможностью, чтобы проверить НАТО на прочность и ослабить Украину.
Именно поэтому, на наш взгляд, Вашингтон допустил ошибку, ослабив ограничительные меры в отношении продажи российской нефти. Мы не пойдём по этому пути. Мы будем и дальше усиливать санкционное давление со стороны европейских стран на Россию. Более того, цены на энергоносители невозможно устойчиво снизить за счёт подобных уступок Москве. Это посылает Украине вредный и совершенно неверный сигнал и одновременно ставит под угрозу безопасность Европы.
НАТО здесь вообще не участвует. Я в начале высказал свою позицию по поводу этой войны, и с тех пор ничего не изменилось. Я указывал на риски с самого первого дня, а риски этой войны велики — очень велики. Поэтому здесь не будет военного решения, здесь возможно только политическое решение.
Повторю: НАТО — это оборонительный союз, а не союз для интервенций. Поэтому я надеюсь, что внутри альянса мы будем относиться друг к другу с необходимым уважением.
Мы разделяем цель, заключающуюся в том, что этот иранский режим должен уйти. Его должно сменить демократически легитимное правительство. Но попытка добиться этого с помощью бомбардировок, скорее всего, потерпит неудачу, если исходить из всего опыта, накопленного нами за предыдущие годы и десятилетия.
