Белый дом, судя по всему, серьёзно просчитался в оценке того, насколько далеко Иран готов зайти в сопротивлении и насколько устойчивой окажется сама иранская система после удара по её верхушке. К такому выводу приходит The Wall Street Journal, описывая, как в Вашингтоне рассчитывали на быстрый политический эффект от обезглавливающего удара, а в итоге получили затяжной и всё более опасный конфликт без очевидного выхода.
По данным издания, в администрации Трампа исходили из того, что удар 28 февраля по иранскому руководству, включая убийство верховного лидера Али Хаменеи, либо приведёт к обрушению режима, либо запустит сценарий, схожий с венесуэльским, когда часть более прагматичных фигур внутри системы пойдёт на сотрудничество с Вашингтоном. Однако, как признаёт газета, ни один из этих расчётов не оправдался.
Вместо внутреннего слома власти в Иране произошла быстрая консолидация. Моджтаба Хаменеи занял место своего отца, заявил о намерении мстить, а внутри страны пока не возникло никакого масштабного восстания, которое могло бы реально поколебать Исламскую Республику. То есть ставка на политический паралич Тегерана себя не оправдала.
При этом, несмотря на массированные авиаудары, Иран сохранил способность наносить ответные удары. Как отмечает WSJ, Тегеран продолжает запускать баллистические ракеты и беспилотники по американским базам на Ближнем Востоке, по Израилю, а также по крупнейшим городам и объектам американских партнёров в Персидском заливе. Дополнительным фактором давления стала фактическая блокировка Ормузского пролива — ключевой артерии мировой торговли нефтью и сжиженным газом.
Издание подчёркивает, что иранская стратегия в этой фазе строится не столько на попытке добиться военного перелома, сколько на стремлении резко поднять цену войны для США и их союзников. Речь идёт об ударах по аэропортам, гостиницам, портам, энергетическим объектам и центрам обработки данных в ОАЭ, Бахрейне, Кувейте, Катаре и Саудовской Аравии. Задача, как описывает её WSJ, — расшатать экономики и устойчивость монархий Залива, чтобы их руководство само начало давить на Вашингтон с требованием прекращения огня на иранских условиях.
Но и этот расчёт пока сработал лишь частично. Государства Персидского залива, как отмечает газета, проявили гораздо большую устойчивость, чем многие ожидали. Они не пошли на политическую капитуляцию, а их системы ПВО сумели перехватить значительную часть иранских ракет и беспилотников, не допустив по-настоящему катастрофических последствий. Тем не менее сама уязвимость региона перед такими ударами уже стала очевидной.
WSJ делает важный вывод: обе стороны, похоже, неверно оценили реакцию противника. Вашингтон рассчитывал на быстрый внутренний слом Ирана, а Тегеран, судя по всему, ожидал, что удары по странам Залива быстро заставят их продавить США на прекращение войны. Пока ни один из этих сценариев не реализовался, а конфликт продолжает расползаться и втягивать всё новые государства.
На этом фоне всё чаще звучит мысль, что если война перейдёт в формат долгого истощения, главным выгодоприобретателем окажется Россия. Газета прямо пишет, что затяжной конфликт, истощающий военные ресурсы Запада, отвлекающий внимание от Украины и одновременно делающий российские нефть и газ ещё более востребованными, объективно играет на руку Москве. Высокие цены на сырьё в такой конфигурации становятся для России прямым экономическим бонусом, тогда как западные экономики, страны Залива и даже Китай начинают нести всё более ощутимые потери.
Даже если Трамп в какой-то момент попытается объявить победу — например, сославшись на убийство Али Хаменеи и разрушение значительной части иранского ракетного арсенала, — это ещё не означает окончания войны. Как подчёркивает WSJ, совсем не ясно, согласится ли иранское руководство под началом Моджтабы Хаменеи на прекращение огня. Напротив, внутри иранской системы уже звучат сигналы о том, что Тегеран не намерен останавливать удары, пока не будут выполнены его давние требования.
