Практический вывод:
— Нужно очередной раз, сейчас, в марте 2026-го, проводить диагностику рабочих частот управления и видео-передачи противника.
— Быстро модернизировать имеющиеся средства РЭБ или делать новые.
— И быстро поставлять на фронт.
Позволить уничтожать вражеские камикадзе, ловя их своими автомобилями, мы сейчас, в марте 2026-го, не можем — людей не хватает, автомобилей в таких количествах нет.
Ну, и наблюдение о догоняющем развитии. Каждую весну, начиная с марта 2024-го, мы получаем всплеск потерь на логистике из-за новых организационных и технических решений противника. Каждый раз (!) заранее (!) известно о том, что нас ждёт — и не только из телеграм-каналов.
В марте 2023-го стало известно об увеличении в ВСУ количества расчётов дронов с рот до батальонов в бригадах. Изменения мы почувствовали на себе уже в августе-сентябре 2023-го.
О том, что противник увеличивает добровольческие формирования БПЛА, вроде «Птах Мадяра», сначала до батальонов, а затем и полков, было известно заранее.
О решении Зеленского на формирование вида ВСУ — войск беспилотных систем, было известно заранее.
О том, что нормы расхода FPV дронов у противника возросли и позволили тратить по 3-4 дрона на одного нашего пехотинца на передке, стало известно заранее, с временным лагом где-то в месяц до момента, когда наша пехота подтвердила эти цифры.
О переброске и подготовке к работе подразделений и воинских частей войск БПС противника, имеющих собственные названия (например, полк «Ахиллес»), всегда становится известно заранее или одновременно с фактом переброски — до начала активной работы.
Однако во всех случаях ответные действия запаздывают от нескольких месяцев до 1 года. Это касается как организационных, так и технических решений.
Например, существующие роты БПЛА в мехбригадах ВСУ выросли до батальонов в феврале-марте 2023-го по приказу, по факту набрали расчётов и матчасти к августу 2023-го. Параллельно мы впервые фиксировали применение мультикоптеров «Баба-Яга» (апрель 2023-го). Реакция на это в виде создания первых ПВНов появилась в июне-июле 2023-го — при отсутствии организационной помощи в поставке тех же гладкоствольных ружей и патронов к ним. Но работающая сеть ПВНов оформилась только к середине лета 2024 года.
Собственные штатные подразделение БПЛА, многократно уступающие по численности украинским, появились организационно в январе-феврале 2024-го, на регулярное штатное снабжение дронами вышли только к декабрю 2024-го (почти год). Вы помните, как собирали на 3 «Мавика» в ноябре 24-го — с января по декабрь от таких отдельных поставок всё и зависело, со сборов, по гумке и за свой счёт.
Подразделения РЭБ создавались в мае 2024-го, вошли в нормальную работу по набору и обучению людей с поставками глушилок только к середине осени 2024-го. Хотя их работа требовалась ещё в июне 2023-го. Но тогда приобретали по гуманитарке «окопный РЭБ» вместо штатного снабжения.
То есть я хочу сказать, что разведка докладывает точно и заранее. Тормозят прежде всего в принятии решений на создание/изменение численного состава подразделений и принятие на вооружение того или иного хайтека.
А знаете, что является следствием этой заторможенности? Сокращённые сроки подготовки.
Например, первых штатных операторов дронов, если мне не изменяет память, отправляли на обучение длительностью в 1 неделю, а то и 4-5 дней — это на армейских курсах подготовки пилотов. Позже сроки подготовки были увеличены.
Цена догоняющего развития и заторможенности решений — сотни жизней наших военнослужащих, за прошедшие годы сложившиеся в тысячи. А это не только людские потери, но и сотни миллионов рублей из казны.
Ну, и десятки потерянных автомобилей, перерастающие в сотни и тысячи по всему фронту. Ах, да, и то, что на многих участках фронта мотострелки превратились в стрелков, растеряв свои БМП, БТРы и МТЛБ, — это тоже входит в цену вопроса. Так вот выходит, что от недостатка нелюбимых нашим танково-мотострелковым лобби беспилотных систем и систем РЭБ, и РЭР сократился парк их любимых танков и бронемашин.
