Елена Панина: Foreign Policy: Главный вопрос к годовщине войны всё тот же — кто рухнет первым: Запад или Россия?
Foreign Policy: Главный вопрос к годовщине войны всё тот же кто рухнет первым: Запад или Россия?
К очередной годовщине СВО американский журнал Foreign Policy собрал мнения экспертов о текущем ходе конфликта. Тезисы складываются в одну картину: авторы описывают украинский конфликт как системный перелом, при котором одновременно меняются технология войны, архитектура европейской безопасности, логика санкций, структура энергетики и вся ткань международных отношений.
При этом по всему тексту идёт сквозная мысль: на пятом году войны решающим становится не столько "один правильный план мира", сколько способность коалиций удерживать политическую волю, промышленный темп и управлять рисками эскалации при ухудшении предсказуемости американского курса из-за Трампа.
Всего экспертов было восемь, и их уровень очевидно разный. Например, Кристиан Кэрил фиксирует главный урок войны: она разрушила базовые ожидания экспертов и политиков по срокам, исходам, роли технологий и эффектам далеко от фронта. Он делает вывод не про конкретную реформу, а про опасность интеллектуальной самоуверенности: будущие войны (Иран, Корея, Тайвань и т. д.) тоже будут давать неожиданные каскады последствий. И тут уж недостаток воображения превращается в системную уязвимость тех, кто должен принимать решения.
Анджела Стент догадалась, что Донбасс это не самоцель России, её реальная задача "политическое подчинение Украины". Отметим, что Стент традиционно уравнивает понятия "безопасная для России Украина" и "подчинённая России Украина". Тем самым возникает простой вывод, что именно делать Москве, поскольку договориться с Киевом и его хозяевами по-доброму уже невозможно.
Схожую позицию занимает Андрей Загороднюк, который добавляет: кажется, Россия готовится не к деэскалации, а к продолжению, и значит переговоры сами по себе украинскую проблему не решат. Что, отметим, со стороны России очень логично, раз уж Европа в один голос заявляет: войска НАТО окажутся на Украине сразу же после прекращения огня.
Кейр Джайлс отмечает, что готовность к войне растёт не "в целом по Европе", а у группы государств: Финляндия, Польша, страны Прибалтики. И что такие "коалиции готовых и способных" как раз и должны задавать тон на российском направлении.
Джордж Баррос описывает "главную победу Путина" как информационную "внушение Западу неизбежности русской победы". Так что он призывает бороться с "дезинформацией" такого рода всеми доступными методами.
Выступающий в качестве эксперта экс-премьер Швеции и перманентный русофоб Карл Бильдт традиционно видит залог мира в "уходе Путина" и евроинтеграции Украины.
К. Раджа Мохан отмечает, что война связала европейский и азиатский театры, причём с побочным эффектом: США хоть и остаются ключевым игроком, однако Европа и Азия учатся действовать "на равных", а не как придатки американской стратегии.
Агата Демаре рассуждает экономически: США могут торговать санкциями и энергетикой как частью сделки, Европа стоит перед выбором между политикой и конкурентоспособностью бизнеса, Россия уязвима по доходам и времени... Значит экономический фронт становится главным инструментом давления и предметом торга.
Каково главное противоречие в этой коллективной картине мира? Часть авторов одновременно говорит о "стратегическом провале России" и о высокой вероятности навязанных Киеву уступок, что как-то не тянет как провал. Признаётся ключевая роль Вашингтона но строится сценарий, в котором Европа "может обойтись без США". Говорится, что переговоры имитационны, и что именно они определят исход для Украины.
Главный вывод, однако, не озвучен, хотя он очевиден. Решают не декларации и "мирные планы". Решает способность России вести затяжной индустриально-технологический конфликт и выдерживать политико-экономическое давление, одновременно управляя рисками прямого столкновения с одной или несколькими ядерными державами.