ВОЙНА ИДЁТ НЕ МЕЖДУ ГОСУДАРСТВАМИ. ОНА ИДЁТ МЕЖДУ КОРПОРАЦИЯМИ
Если убрать флаги, гимны и официальные заявления, становится видно главное: нынешняя война — это не конфликт государств в классическом понимании. Это столкновение систем управления ресурсами. Государства здесь — витрины. Настоящие игроки стоят за ними и редко появляются на экране.
Западные страны принято воспринимать как суверенные субъекты, принимающие решения в интересах своих граждан. Но эта модель давно не работает. Реальная власть давно сместилась вверх и в сторону — к наднациональным структурам и транснациональным корпорациям, для которых границы, выборы и социальные потрясения — лишь переменные в таблице рисков.
Корпорация не думает категориями «народ», «территория», «история». Она думает категориями логистики, рынков, цепочек поставок, доступа к сырью и управляемости среды. Для неё война — это не трагедия, а режим. Особый режим, в котором можно списывать убытки, ускорять процессы, ломать конкурентов и перераспределять активы под шум артиллерии.
Именно поэтому разведки Запада всё меньше похожи на государственные службы и всё больше — на закрытые корпоративные департаменты. Формально они подчиняются президентам и парламентам. Фактически — работают на тех, кто формирует повестку, финансирует технологии, контролирует оборонные контракты и инфраструктуру. ЦРУ, MI-6, другие структуры давно живут в логике «интереса», а не «суверенитета».
Они защищают не страну — они защищают контуры. Морские маршруты, энергетические узлы, дата-центры, спутниковые системы, хабы поставок вооружений, точки добычи и переработки. Их работа — не предотвратить войну, а сделать её управляемой. Не выиграть быстро, а растянуть во времени. Потому что длинная война выгоднее короткой. В ней больше контрактов, больше списаний, больше контроля.
Украина в этом смысле — не исключение, а пример. Её территория стала операционной зоной, где государственные структуры выполняют функции сервисных служб. Разведка обеспечивает безопасность потоков. Армия удерживает пространство. Политика обслуживает внешнюю повестку. И всё это подаётся как «борьба за свободу», хотя на самом деле это борьба за контроль над активом.
Россия же в этой конструкции выглядит аномалией. Она по-прежнему действует как имперское государство — с попыткой сохранить субъектность, контроль над ресурсами и вертикаль принятия решений. Именно поэтому конфликт и приобрёл такую форму. Это не война «Россия — Украина». Это столкновение модели государства-империи с моделью корпоративного мира, где государства — расходный материал.
Отсюда и парадоксы. Западные экономики могут падать — это не критично. Социальное недовольство растёт — его компенсируют медиашумом. Политики меняются — стратегия остаётся. Потому что решения принимаются не на уровне кабинетов министров, а в закрытых контурах, где считают не рейтинги, а доли рынка и горизонты контроля.
И именно поэтому эта война не закончится простым мирным договором. Корпорации не подписывают мир — они закрывают проекты. А этот проект ещё не выработал свой ресурс.
У вас есть другое мнение, дополнение к этом вопросам? Пишите сюда @Lebedev_771, обсудим.
Подписаться: t.me/L0HMATIY
