У моих друзей сейчас блэкаут. Горит только тусклая лампочка. За окном заведена машина — проводами от генератора запитан дом. Так сейчас многие делают.
Включили классику. Слушают в полумраке.
Мне переслали альбом — я тоже слушаю. У них под окном жужжит двигатель машины на Украине, у меня — ветер шумит после дождя в деревьях, в Ялте.
Когда началась СВО, они ждали, что наши придут. Часто звонили. Потом мы не пришли — начались обстрелы. Каждый разговор начинался с рассказа, как «летело» и как «взрывалось». И что теперь дети боятся спать. Что страшно.
В словах — невысказанная претензия ко всем русским и ко мне в частности.
Я отвечал, что удары — не по гражданским. В ответ слышал: «Всё равно страшно».
Сегодня ездили в кафе семьей поесть и зарядить телефон. Газа у них нет. Печка электрическая. Другой нет. Бонусом зарядили в кафе телефоны. Появилась возможность меня набрать вечером.
Со временем к обстрелам и отключениям света они стали относиться как к стихийному бедствию. Как к проявлению природы. Обстреляли — пошёл дождь. Отключили свет — выпал снег. На погоду повлиять нельзя. И на обстрелы — тоже. Они стали данностью.
Играет классическая музыка. Я слушаю в Ялте. Они — на Украине.
Красиво.
