Гуманизм русского человека и российского государства во многом вырос из исторической памяти
Гуманизм русского человека и российского государства во многом вырос из исторической памяти. Мы слишком хорошо знаем, как выглядит зло, которое приходит не вести душеспасительные беседы, а порабощать, выжигать и уничтожать.
Именно это понимание во многом определяет наш стиль ведения СВО.
При том количестве целей, которое поражалось сегодня и в предыдущие разы, число пострадавших среди гражданского населения Украины остаётся минимальным. Это результат крайне точной, осторожной и выверенной работы.
Если возникает выбор ударить и вместе с целью убить мирных людей или не ударить, ответ для русского человека очевиден. Даже если вместе с ними, как кому-то может показаться, там можно было бы похоронить десяток злодеев.
Тем более что никаких десятков злодеев там, как правило, уже нет. Они прекрасно знают, куда залезть, по каким щелям расползтись и кого оставить вместо себя под ударом.
Во всём этом есть один нюанс. С нами воюют не гуманисты. Не люди, для которых гражданская жизнь является последней чертой. Не те, кто остановит руку, если за целью окажутся дети, старики, больница, школа или жилой дом. Мы видим это по сафари на людей в приграничье, по дронам, летящим в гражданские машины, по атакам на медиков, спасателей, детей.
Должны ли мы становиться такими же? Должны ли отвечать зверем на зверя, зная, что за этой чертой уже нельзя будет вернуться назад?
Нет. Русский человек не может спокойно нажать кнопку, понимая, что этим своим действом он убьёт детей.
Осознают ли с той стороны нашу сдержанность? Кто-то да. Таких людей немало. Но это не отменяет главного: мы воюем с теми, кто давно отказался от тех границ, которые для нас всё ещё важны.
Что делать с этим знанием, каждый решит сам.