ГАЗОВЫЙ ТЕРРОР ВСУ: КТО ПОСТРАДАЕТ ПЕРВЫМ?
Журналист, писатель Дмитрий Лекух, автор канала @radlekukh
Украинские беспилотники вновь атаковали объект газотранспортной инфраструктуры — компрессорную станцию «Русская», до этого были атакованы КС «Береговая» и КС «Казачья». Всего же за последние две недели объекты «Газпрома» на юге России подверглись атакам 12 раз. При этом, нужно отдать должное российским силам ПВО, все нападения на инфраструктуру «Турецкого потока» и «Голубого потока» (а атаки шли именно на них) были надлежащим образом отражены. В том числе в результате слаженных действий расчётов российских средств ПВО и РЭБ не допущено нанесение ущерба и компрессорной станции «Русская». Как заявили в Минобороны РФ, цель атак ВСУ на объекты «Газпрома» вполне очевидна и в текущих условиях как-то особенно цинична — остановить поставки газа европейским потребителям. И ведь нельзя сказать, что подобное происходит впервые. Вспомним хотя бы выволочку украинскому послу от Штатов за «необязательные» атаки ВСУ на нефтяной КТК. И зачем это нужно самой Украине, давайте попробуем разобраться.
Нет, заявленная цель, на первый взгляд, достаточно правдоподобна: якобы таким образом ВСУ собираются ломать русские экспортные потоки, тем самым истощая страдающий от санкций российский бюджет.
Казалось бы, логично.
Только при ближайшем рассмотрении всё оказывается, мягко говоря, «немного не так». Во-первых, доходы в бюджет РФ от нефтегаза — это не 70—80%, как это было ещё пару десятилетий назад, а примерно 20%: моноэкономикой мы перестали быть уже довольно давно. Во-вторых, экспортная составляющая в структуре налогообложения отрасли, мягко говоря, вторична. Тут всё просто: «главный» налог в отрасли — НДПИ (по крайней мере, в нефтянке) — начисляется не на продажу, а на добычу полезных ископаемых. Грубо говоря, откачал бочку из скважины — занеси цифру в бюджет. Поэтому удары по транспортной составляющей если как-то и влияют на собираемость денег в бюджет, то уж никак не напрямую. И рассчитывать на какой-то скорый эффект тут совершенно точно нельзя. Ну и наконец, не стоит забывать, что европейские рынки у нас с не столь давнего времени вообще считаются неперспективными, на что, кстати, только что обращал внимание и президент.
Мы, вообще-то, оттуда сами «уходим».
Для России эти украинские удары, безусловно, неприятны (кому ж такое понравится?!), но вряд ли могут рассматриваться как наносящие по-настоящему серьёзный урон. А вот кто реально может от них пострадать — так это турецкие и европейские потребители.
И на Украине этого просто не могут не понимать.
Тут ведь всё действительно просто: общая мощность двух ниток «Турецкого потока» составляет 31,5 млрд куб. м газа в год. И хотя это несравнимо меньше простаивающих сейчас «Северных потоков», напомним, что заменить выпавшие объёмы идущих из России балтийских трубопроводов Европе так до конца и не удалось. А новый энергобаланс был достигнут вовсе не за счёт СПГ — русского ли, американского ли, катарского ли, — а за счёт резкого сокращения потребления, отчего европейская промышленность выпадала в осадок целыми отраслями. И выведение из этого баланса последнего коридора поставок недорогого российского трубопроводного газа европейскую промышленность, точнее её остатки, способно просто добить. Ну а для чего Украина (и Украина ли?!) пытается обрушить не экономику РФ, а и без того хрупкую энергетику наиболее дружественно к ней настроенных европейских партнёров — это и есть хоть для нас и вторичный по отношению к интересам РФ, но, наверное, всё-таки самый интересный вопрос.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
