Я, конечно, человек совестливый и поэтому, нахлобучив Носикова, задался вопросом: а не стану ли я Дантесом XXI века, уничтожив ненароком светоча русской литературы? Поэтому от греха подальше отправил литературное отделимое Носикова на разбор.
Итак, часть первая: роман Пепел в песочнице русский постап, сотканный почему-то из восхитительно глупых американских боевиков в духе Коммандо, американских же политических триллеров а-ля Падение Олимпа и авторских псевдофилософских размышлизмов о судьбах родины.
Сюжет такой: Максим Токарев секретарь-РЕФЕРЕНТ оружейной компании, летит в Канаду на важные переговоры. Про саму должность из зародышевого капитализма нулевых промолчим. Смешнее, что по статусу в фирме Максиму полагался личный водитель. Секретарю. Референту. Вот она, правда жизни и правда искусства!
Чтобы русский богатырь прошёл американский путь героя, в начале он по канону слюнтяй и пубертатный нюня. Будучи глубоко женатым, сношает некую Олю... Ещё Владимир Набоков отмечал, что русский язык плохо приспособлен для эротики. Прямые физиологические термины звучат грубо и пошло, возвышенные метафоры фальшиво Но Носиков личным примером доказывает, что для русского писателя нет ничего невозможного: Дверь открылась, он вошёл в коридор, и в его губы тут же впились мягкие, податливые губы, пахнущие жареной картошкой. Вон оно как, Михалыч! И поцеловал, и поел, и занюхал! Отсоси, Зюскинд, у нас свой Парфюмер. История одного референта. Максим сладко мял её, глядя на покорно наклонённую шейку и, наконец, разрядился прямо в неё, заставив её закричать от радости. ОУ, МАЙ
Но продолжим: фирма Максима целиком зафрахтовала орбитальный лайнер первого класса, позволявший добраться до другой части света не за 810, а за 23 часа. За 25 лет наша страна совершила такой квантовый скачок, какой не снился Марти Макфлаю. Не иначе законопроекты Вассермана
В полёте пассажиры становятся свидетелями ядерных ударов по Земле Россию атаковала Польша, Украина, Великобритания, Грузия, Япония, обе Кореи, Венгрия, Румыния, Болгария, Албания и ещё десяток шакалов поменьше. Читатель удивится: это геополитика или мексиканский стандофф, где стороны держат друг друга под прицелом, пока чья-то пельменная отрыжка не запустит бойню? Но Носиков и тут переиграл читателя: устами персонажа-картонки он сам называет эту войну бездарщиной и глупостью.
Сейчас подъедет шок-контент: война в романе не заговор идеологов, а заговор интересов. Сеть банковского капитала со времён тамплиеров стремится к максимальному ослаблению государств при сохранении стабильности. Да какая же стабильность, если ядерная война! воскликнет непросвещённый читатель. Полмиллиарда человек погибло, Китай смыло, Польша раскатана, радиация такая, что впору доставать свинец Но читатель, известно, дебил (купил же книгу!), забывает, что в силу рассеянности и следующих от неё огромной сети связей именно евреи и изобрели банковскую систему в том виде, в котором она существует, а евреи если чем и известны, то только своей беспечностью и простофильством. Рассеянные они не по миру, а по сути, понимаете?
С горем пополам добравшись до провозгласившей независимость Аляски, русский Иван Максим корешится с бывшим зелёным беретом Арчером, милует фрица Гунтера, отбивается от грузинских боевых пловцов (они же хохлы) и на чужом катере плывёт домой.
Там герой разоблачает смотрящих за делами Сети коррумпированного фсбшника сажают, второго "плохого" вербуют хорошие, но рубить нужно множество узлов, желательно все сразу, причём одновременно, чтобы Сеть не успела перенастроиться, поэтому ждём продолжения! Но совсем без хэппи-энда автор нас не оставил: Максим отыскал жену и родил сына, Россия и Штаты замирились всем смертям назло! Горечь поражения неожиданно преобразилась в горечь свободы. Он теперь понимал этот вкус свобода тоже горька, но горечь у неё совсем другая высокая. С примесью неба и ветра.
Подытожим: главная беда Пепла в песочнице -- дичайший разрыв между масштабом носиковских амбиций и качеством самого текста. Грузная образность вместо