3. Танки в ходе СВО превратились в подвижные огневые точки, которые поддерживают пехоту на безопасном расстоянии, работая исключительно с ЗОПов (закрытых огневых позиций), т.к. при стрельбе прямой наводкой, т.е. в зоне прямой видимости врага, ответ можно ждать уже не через минуты, а секунды. На первый план выходит защищенность брони от fpv противника. С этим есть проблемы. В среднем при наличии КДЗ, «мангала» и иных доводок танк может выдержать 2-3 fpv-попадания, чем сохранит жизни экипажу, позволит ему выбраться из пораженной машины. Тут не до жиру, быть бы живу. К слову, у противника, который оснащен в последнее время преимущественно бронетехникой западного производства, процент живучести даже повыше и за счет самого бронирования, и за счет «обвесов». Мы все время сравнивали ТТХ нашей и американской брони, подчеркивая наши преимущества. А на деле оказалось, что две БМП «Брэдли» огнем своих скорострельных пушек могут «ослепить» и обездвижить отечественный Т-72. Броня «Брэдли», особенно с допами в виде титановых плит, держит не только fpv. Её задняя аппарель прикрывает и помогает высадке/эвакуации десанта с минного поля, под огнем противника и т.д. Это лишь пару штрихов из общей картины.
Более того, выражу, возможно, крамольную мысль — наш ВПК оказался во многом не готов к ведению боевых действий нынешнего характера, и это в первую очередь можно отнести к бронетехнике, самоходной и буксируемой артиллерии. Более того, за 4 года войны предприятия-мастодонты ВПК так и не смогли предложить военным, кроме «мангалов», прорывные решения в деле защиты брони от ударов fpv-дронов, её живучести, выносливости в условиях переднего края. Ребрендинг боевых машин 70-80 гг. прошлого столетия, как правило, не отвечает вызовам времени. Бронемашины не прикрывают личный состав, а превращаются в братские могилы для пехоты. К примеру, десантные отделения наших БМП не пригодны для перевозки личного состава, а дополнительные топливные баки в кормовых люках выступают в роли крышек гроба при попадании боеприпаса. Линейка боевых машин десанта (БМД) с алюминиевыми корпусами вообще оказалась не пригодной к современному бою, и это не исправили попытки модернизации.
Но говорить об этих и других проколах у нас почему-то как-то не принято и возбраняется. Когда общественники, волонтеры, военкоры и сами военные пытаются поднять проблемы, то получают угрозы в свой адрес и даже обвинения в попытках дискредитации армии. Проще промолчать, спокойнее и целее будешь. Бред, да и только.
О том, что происходит на фронте, можно писать очень многое. Но суть ясна — без реформации Вооруженных сил, системы подготовки мобрезерва и всей системы боевой подготовки, без кардинальной реформы Военно-промышленного комплекса и экстренного перехода на выпуск образцов техники и вооружений, нужных сражающейся армии, с победами будет туго. И это без скидок на то, что боевые действия на Украине могут быть приостановлены путем гипотетических переговоров.
Пока, по крайней мере, противник не выказывает желания уступать, постоянно заявляя о расширении географии ракетно-дроновых ударов вглубь России и о том, что не отступит от своей главной цели — нанесения нам поражения.
Значит, будет воевать. Значит, преобразования и реформы неизбежны, поскольку без них мы рискуем потерять даже то, что имеем.
